Драконовы сны

Вернее, это Тил решил, а дракончик не имел ничего против: полдюжины прогорклых рыбёшек, купленные по дешёвке, привели его в хорошее настроение. Купив себе пирожок и погрозив кулаком мелькнувшему на горизонте Румпелю-Щербатому, Телли направился к воротам Вавилонской башни – посмотреть, что новенького.

И там едва не столкнулся с Жугой.

Травник их не заметил. Тил хотел его окликнуть, но остерёгся, сам не зная, почему. Жуга сговаривался с менялой в нише возле входа в переулок. Из рук в руки переходили деньги.

Он обошёл четверых, и Телли постепенно разобрало любопытство. Прячась за лотками и то и дело вполголоса подзывая Рика, рвавшегося вперёд, он проследовал за травником до «Красного Петуха», куда Жуга входить не стал, лишь постоял у заднего крыльца, затем – до «Башмаков».

– Слышь, Рик, – задумчиво пробормотал Телли, осторожно подсматривая за корчмой из-за угла, – а ведь он что-то замышляет, наш Жуга.

Рик высунулся посмотреть, что там, глянул на корчму, на Телли, снова на корчму, зевнул и отвернулся, явно не понимая, чего тут интересного. В это время дверь распахнулась и Тил поспешно потянул дракончика за хвост. Рик возмущённо пискнул, но перечить не стал, тем более что травник шёл домой. Приятели двинулись следом.

Тил тоже был не прочь вернуться, но перед этим заглянул в окно и… снова решил подождать.

Жуга и Рудольф ругались. Старьёвщик что-то объяснял, крича и наливаясь кровью, швырнул на стол свою трубку, едва её при этом не сломав, потом подобрал и раскурил.

Когда он вернулся к столу, в руках его была доска с фигурками.

– Ой-ёй, – пробормотал Телли, чувствуя, как нехороший холодок ползёт вверх по спине, – ой-ёй…

Таща за собой упиравшегося всеми лапами дракона, он отступил сперва за поваленный тополь, затем ещё дальше и в конце концов затаился в подворотне разрушенного дома напротив, запахнул плотнее куртку и приготовился сидеть здесь по крайней мере до темноты.

– Переждём, – сообщил он дракончику своё решение. – Может, пронесёт.

Не пронесло. Травник бегал вокруг стола, тянул то за одну фигурку, то за другую, хмурился, хватался за голову и выглядел расстроенным, если вообще не разозлённым. Телли окончательно уверился, что не следовало трогать эти дурацкие фигурки.