Драконовы сны

Было тихо, лишь доносился негромкий надоедливый скрип фонаря на ветру. Все трое переглянулись.

– Когда ты уходил? – спросил Рудольф.

– Не помню, – Тил нахмурился, – часы…

– К чёрту часы! До или после меня?

– После. Сразу за тобой.

– Значит, он забрался к нам потом. Интересно, кто ему открыл…

– Я не закрывал.

– Вот как? – Рудольф посмотрел на Телли, как на идиота. – Тогда молись, мой мальчик: один бог знает, кто мог забраться в дом, пока нас не было. Кстати, кто это с тобой?

Силач шагнул вперёд и с достоинством поклонился:

– Меня зовут Арнольд.

– Выглядишь крепким парнем, сынок. Как насчёт того, чтобы идти первым?

– Не надо, – сказал поспешно Телли и повторил: – Не надо. Я пойду.

Он поднялся по ступеням, помедлил, зачем-то отряхнул рубашку и вошёл. Тихо заскрипели половицы. Тил сделал несколько шагов и споткнулся. Наклонившись, с удивленьем поднял арбалет и повертел его в руках.

– Что там, Тил? – послышалось снаружи.

– Подождите, – отозвался тот.

Свечки на столе не оказалось. Телли поколебался и с опаской двинулся к камину. Он сделал шаг, другой, как вдруг внезапный вихрь сбил его с ног, и прежде чем он успел крикнуть или заслониться, большой влажный язык несколько раз облизал ему лицо. Писк и возня, последовавшие за этим, лучше всяких слов сказали Тилу, кому принадлежал язык.

– Фу, напугал, чёрт! – с облегченьем рассмеялся Телли. – Ну хватит, Рик, хватит… Да пусти же! Рудольф, Арнольд! Заходите.

Те вошли. Узнав, что свеча пропала, Рудольф вынул новую и запалил её у камина, после чего все трое так и замерли посереди комнаты, глядя на открывшуюся им картину.

– Крутая штука! – несколько оторопело наконец сказал Арнольд. – Это и есть твой дракон?

Рудольф повернулся к Телли.

– Это Рик? – спросил он сурово.

Телли посмотрел на возвышавшуюся перед ним громадину, затем – на пустую шкуру, лежащую возле камина, и обречённо кивнул:

– Рик.

* * *

Теперь, при свете, Рудольф мог разглядеть мальчишку получше.

– Бог мой! Где тебя носило?!

Было чему изумляться: весь в саже и в пыли, Телли не походил на себя. Белые волосы стали пегими. Кожух исчез, рубашка была разорвана во многих местах, штаны лопнули. Синяк расплылся на пол-лица, одного зуба не хватало. Из-под обломанных ногтей сочилась кровь.

– Чёрт тебя дёрнул идти за мной! – ругнулся старьёвщик.