Закон Выброса

Последняя стычка с мутантами полностью истощила мой запас боеприпасов.

А они сейчас очень бы мне пригодились.

Тина вокруг острова в нескольких местах вспухла, словно под ней стремительно нарывали гнойники, которые прорывались один за другим, выталкивая наружу поганое содержимое этого болота – его жителей…

Снарки.

Человекоподобные чудовища, способные целыми неделями сидеть на дне и ждать, пока какая-нибудь живая тварь завязнет в вязкой жиже.

И тогда наступает их время.

Как сейчас, например.

Бежать мне было некуда – до берега метров двадцать, а так далеко я прыгать не умею.

Поэтому оставалось только одно.

Я не стал ждать, пока первая мерзкая тварь выберется на остров и, почуяв под лапами твердую землю, прыгнет, метя длинными зубами мне в горло, – и метнулся вперед, на опережение. Когда знаешь, что битва неизбежна, не нужно ждать, пока тебя начнут грызть заживо. Нужно ударить первым, и тогда шансы на победу возрастут многократно.

Правда, это был не мой случай – врагов оказалось слишком много.

Но я и не рассчитывал победить. Моей задачей было продать свою жизнь подороже. Не ради красного словца, нет. Просто всегда лучше умереть в горячке боя, на адреналине не чувствуя боли от ран, воплем ярости глуша страх смерти, естественный для любой живой твари, нежели покорно лежать на земле, сжавшись в комок плоти, дрожащей от ужаса и страданий, чувствуя, как рвется твое мясо и трещат кости, перемалываемые клыками мутантов…

И я, бросив бесполезную винтовку и ринувшись на опережение, орал, разрывая рот в крике, накручивая себя до состояния легендарного берсерка, до кровавой пленки перед глазами, до ощущения, что это не твоя рука и не твой нож режет и рубит вонючую плоть монстров, целой толпой практически одновременно вылезших из болота, а какой-то безумный механизм смерти раскручивает в себе тугие, инертные маховики, заставляя уже не мое тело двигаться в бешеном ритме, невозможном для обычного человека…

Я видел, как в мою левую руку впился болотный монстр – жуткий, омерзительный, вместо одного глаза яма, второй горит изнутри ирреальным желтым огнем, кожа на башке слезла почти вся, и в черном, гнилом мясе копошатся изумрудные пиявки-мутанты.

Что ж, тем хуже для него!

Хорошо, что «Бритва» не режет своего хозяина, а значит, не придется осторожничать. Я ударил – и отсеченная нижняя челюсть твари провисла книзу, застряв зубами в моем мясе, а самого монстра я пинком отправил обратно в болото.