Васат

Хильда отвесила мне уважительный кивок и снова спряталась за газету.

IV.

Слова бабушки заставили меня взглянуть на эту ситуацию по-другому. Ведь действительно, я не сделала ничего такого, за что мне нужно унижаться и извиняться или оправдываться, если меня к тому же ещё и не хотят слушать.

Демонстративно, я сидела за столом дольше всех и не торопясь наматывала спагетти на вилку. Грэг уже снова убежал на службу, а Васат дремал под столом после внушительного куска жареной курочки. Хильда тоже давно бы убежала на свою обожаемую работу, но она явно хотела проконтролировать, как я сообщу матери о том, что ни на какой ужин я сегодня не собираюсь.

Мама нервно глянула на свои тонкие золотые часы на руке и, подскочив со стула, схватила тарелку с остатками греческого салата.

– Так, – заявила она, недовольно оглядывая стол. – я думаю, уже же можно убирать? Кира, доедай быстрее и сделаем тебе прическу. Я купила красивейшую широкую заколку! Может хоть часть этой холодной белизны волос прикроем, раз ты против даже оттеночных шампуней.

Я подождала, пока мама положит посуду в раковину, чтоб ничего тяжелого и сильно бьющегося не прилетело мне в голову. Ох, наверное, лучше зайти издалека. Пусть её злоба нарастает постепенно с уровнем понимания, чем она взорвется разом.

– А зачем мне шикарная заколка к моим любимым растянутым адидасам?

Я подняла ноги на стул и обхватила руками колени. С одной стороны, это была демонстрация, что серые спортивки уже действительно нормально поношены, но с другой стороны, я понимала, что сгруппироваться, на всякий пожарный, хорошая идея.

– Что прости, дорогая!?

Мама с разворота оперлась на кухонный стол и посмотрела на меня, как на врага народа. Обращение «дорогой», «дорогая», «дорогие» в её исполнении было равносильно самому грубому оскорблению. Что-то вроде: «Ох как же дорого вы все мне обходитесь!» Конфликта точно не избежать… Но я ничего другого и не ожидала. Чтобы Элизабет Анконнен согласилась сдаться без боя? Да никогда!

– Говорю, зачем мне причёска, если я остаюсь дома?

– Ты обязана пойти! – с промедлением ответила она.

– Обязана или нет… – у меня уже тряслись руки, я знала, что последует за моими словами. – Но на этом ужине меня не будет.

Раздался звонкий хлопок. Мама кинула полотенце, что было перевешено через ручку шкафчика на разделочную доску с такой силой, что мне показалось, она должна была развалиться.