Путь якудзы

Высоко-высоко над ним нависал темный свод. На котором четко, будто нарисованные, выделялись знакомые созвездия. А над зарослями мисканта и полуоблетевших кленов по куполу неба равномерно разливались лучи занимающегося рассвета. Слишком равномерно, будто кто-то аккуратно и не спеша увеличивал яркость искусственного солнца.

* * *

Ему завели руки за спину, на запястьях защелкнулась сталь наручников. Виктор не сопротивлялся. Да и стоит ли корчить из себя супермена, когда тебе в живот смотрит десяток стволов? Тем более что, даже если и удастся вырваться, через час ловить его будет вся подземная Швабия.

Гораздо разумнее дождаться удобного случая, перед этим разузнав как можно больше о месте, в которое он попал.

Его провели по саду мимо домика, выстроенного в воздушном японском стиле. Виктор отметил, что стена дома не только изрешечена пулевыми отверстиями, но и прожжена наискось чем-то гораздо более серьезным, словно по ней рубанули огненным мечом, – практически разрезанный пополам домик чудом не разваливался на две половинки.

Виктор тут же вспомнил голос в диктофоне Макаренко.

«Красная капелла».

И знак за борьбу с партизанами на груди унтерштурмфюрера.

И соленый привкус крови во рту, подтверждающий, что он не спит и не бредит после того, как его приложило молнией…

Его вывели на улицу.

Это была самая настоящая улица с выполненными под старину фонарями и утопающими в зелени аккуратными домиками, выстроенными как в японском, так и в европейском стиле.

В одном из дворов садовник подрезал кусты, старательно не замечая того, что происходит на другой стороне улицы. По его напряженной спине было понятно, что он бы и рад был убежать или спрятаться где-нибудь за домом, но очень боится, что это покажется подозрительным тем, кто сейчас вел Виктора к… средству передвижения.

Потому что назвать это автомобилем было затруднительно.

Средство передвижения представляло собой непроницаемо черный прямоугольный параллелепипед, три метра на пять и на два в высоту, без какого-либо намека на колеса.

На боку параллелепипеда той же светящейся краской был нарисован тот же орел со свастикой в когтях, что красовался на нагрудных бляхах фельджандармов. На его крыше размещалась покатая башня, из которой торчал ствол пулемета.

«Где ж у нее дверь-то?»

Словно в ответ на безмолвный вопрос Виктора треть боковой стены прямоугольника беззвучно поднялась кверху.