Ученик якудзы

Собой же придуманных и оттого еще более непреодолимых…

К тому же у Степаныча было чему поучиться. Последующие месяцы Виктор с несколькими энтузиастами оставался после тренировок на дополнительные занятия. Признаться, скучноватыми они были, те занятия. Никаких тебе ударов ногой в голову и «вертушек» в прыжке. Долби себе тот самый мешок сначала в боксерских перчатках, потом в обычных, кожаных, в которых нормальные люди зимой ходят, а после – через месяц примерно – голыми руками. Сначала легонько, а потом со всей дури.

И – что удивительно – кожа на руках только краснела, но уже не слезала как тогда, в первый раз.

Потом Степаныч напяливал на бойцов-энтузиастов самодельные тряпочные шлемы, тряпками же и набитые, и наставлял:

– Выучите два-три удара, но такие, чтоб сразу вырубить. И отрабатывайте их до посинения, пока они рефлексами не станут. Кулаком в нос, после чего – сразу в челюсть. Ага, правильно, вот сюда, крюком в край подбородка. Можно и наоборот, сначала в челюсть. А еще – по яйцам.

Тихо, тихо, поответственней, не перестарайтесь. Вот, защиту на колокола наденьте – и вперед. И резче, резче. Одно, другое, третье. И как свалится, носком ботинка по башке добавить, чтоб не встал. И сразу – ноги оттуда, чтоб менты не загребли…

– Злющий ты, Степаныч, – как-то сказал Виктор после такой тренировки, потирая припухший, ушибленный даже через шлем подбородок.

– А ты что, добрый? – окрысился было тренер. Но потом усмехнулся. – Что я, волчару по глазам не вижу? Ты овцу-то из себя не строй.

Поди, самому по жизни не только бить людишек приходилось, но и что похуже.

Виктор нахмурился.

Порой казалось ему, что прошлое – это только плохой сон. И когда так казалось, легко на душе становилось. Не напоминали бы вот только, и жить, глядишь, проще б было…

Ан нет, напоминают. Видать, оставляет прошлое след. И след этот – не только воспоминания, о которых хотелось бы думать как о давнем сне…

– Да ладно, – миролюбиво хлопнул тогда Степаныч Виктора по плечу. – Твое прошлое – это только твое, мне до него дела нет.

Просто насмотрелся я в свое время на всяких-разных… у которых планка, как у тебя, на одном гвозде держится.

По лицу Степаныча пробежала тень. Видать, и у него было свое прошлое, не для других, о котором вспоминать можно, конечно… Но лучше не сто?ит.

– Так вот, – продолжал Степаныч. – Ты ту планку лучше придерживай, чтоб бед не натворить. А если что – так лучше по старинке. Нос, челюсть, яйца. Или наоборот.