Закон охотника

Андрей перешагнул порог.

Ну да, что-то подобное он и ожидал увидеть. Белые стены, белый потолок, белый кафельный пол, вымытый до снежной чистоты. И приборы, приборы, приборы… Большие и маленькие, назначение которых непосвященному человеку понять совершенно невозможно.

– Вот оно, моё капище, в котором я главный шаман, – потирая руки, проговорил Захаров, радуясь неизвестно чему. При этом ни Андрей, ни охрана, именуемая странным словом «кибы», его веселья не разделили. Те так вообще, войдя в лабораторию, вытянулись у входа по стойке «смирно».

«Хрен знает вообще, люди это или машины», – подумал Андрей. Впрочем, кибы остались торчать там, где им было положено, а Краев вслед за академиком прошел в глубь лаборатории…

Где и увидел их…

Стеклянные гробы, в которых лежали люди.

Много гробов. Штук сорок, не меньше. И пустыми среди них были от силы штук десять.

Впрочем, не совсем так. Подойдя поближе, Андрей рассмотрел – в некоторых да, лежали люди, головы которых были опутаны проводами, а из вен на кистях рук торчали иглы, через которые по трубкам текла какая-то жидкость.

Но несколько гробов были заняты какими-то розоватыми куклами, лишь отдаленно похожими на людей. Даже у манекенов есть пальцы и намеки на черты лица. У розоватых кукол ничего этого не было. Четыре одинаковые сосиски прикреплены к туловищу там, где положено быть конечностям, а сверху – голова в форме гладкого шара.

– Что это? – поморщился Краев.

И тут увидел Маргариту!

Девушка лежала в гробу, словно спящая красавица из сказки. От длинных ресниц на щеки падала легкая тень, водопад тяжелых золотых волос был аккуратно расчесан и уложен, прикрывая плечи. Одета она была в дурацкую больничную пижаму американского образца, белую в горошек.

– Что с ней? – рванулся к гробу Краев.

Только сейчас, похоже, до конца понял он, что значит для него эта девушка. Когда увидел – и как по сердцу ножом резануло, значит, да, вот оно, в наличии. То самое чувство, про которое можно говорить красиво и долго, если умеешь. А когда не мастер языком чесать, когда на другое учился, то и говорить ничего не надо.