Закон монолита

В том числе – за эту «шестерку», которую любой нормальный мужик, взяв однажды в руки, уже никогда из них не выпустит.

И судя по тому, как трясся от восторга и облизывался Рудик, был он реально самым что ни на есть настоящим мужиком.

– И на фига тебе это складное копье? – ревниво поинтересовался я. – Что ты им делать собрался с твоим-то ростом?

– Тебе не отдам, и не мечтай! – окрысился спир, почуяв, что я готов покуситься на его трофей. – У тебя вон «Бритва» есть.

– Не путай боевой нож с EDC.

– С чем???

– От английского «every day carry», нож для повседневного ношения. Боевой нож – это узкоспециализированное оружие, а твое пырялово как раз…

– Ты мне зубы не заговаривай, – оборвал меня спир, после общения с Коляном и Шерстяным ставший заметно наглее. – Нож не отдам. Точка. Самому нужен. Если хочешь, могу «Кобру» подарить.

– Ладно, не надо ничего, – вздохнул я. – Твои трофеи, ты и владей на здоровье.

– Это точно, – расплылся в улыбке спир, и даже от избытка чувств лизнул клинок «шестерки».

На полированной стали расплылось пятно желтоватой слюны.

– Ядом своим нож решил смазать? – усмехнулся я.

– Откуда про яд знаешь? – насторожился Рудик.

– Да так, прикололся просто. А что, ты у нас еще и реально ядовитый?

– Да не, фигня, – вздохнул спир. – Разве ж это яд, который действует при температуре от плюс семидесяти градусов? Только в бане вражью силу травить, и то не факт, что подействует.

В общем, считай, что обычные слюни.

– Ну слюни и слюни, – сказал я. – Главное смотри, чтоб от них нож не заржавел. В общем ладно, поговорили – и будет. А теперь нам пора отсюда ноги делать. Причем мне в ту сторону, а тебе – в противоположную.

– Это с какой такой радости мне в противоположную? – довольно агрессивно осведомился спир. – Нож не отдал, так теперь ты меня за это прогнать решил?

– Не в ноже дело, – миролюбиво ответил я, словно уговаривая капризного ребенка.

 – Просто ты сам слышал – за мою голову объявлена охренеть какая награда. Было б у меня их две, как у некоторых моих знакомых, всерьез задумался бы чтоб одну продать. Но поскольку голова у меня одна-единственная, и охота за ней сейчас начнется втрое более интенсивная, чем была, то лучше тебе держаться от меня подальше.

– Ты это, полегче, – насупился Рудик. – Я ж такое могу за оскорбление принять.