Закон бандита

Руки трупа покоились на выпущенных из живота кишках, словно на подушке.

– Всегда поражался жестокости бандитов, – покачал головой Кречетов. – Вопрос один – зачем?

– А я уже давно не удивляюсь тому, что творят люди, – сказал я, направляясь к мертвецам. – Человек – самая жестокая на свете тварь, склонная осуждать других, при этом себя всегда считая идеалом доброты и порядочности. Сколько ты сам народа на тот свет отправил, не помнишь? И всегда убивал гуманно?

– Всяко было, – пожал плечами профессор.

– Бандиты этому «вольному» тоже живот вскрыли не без причины, – произнес я. – Скучно им в Зоне, вот и развлекаются на свой лад. И – заметь – при этом не считают себя сволочами, садистами и уродами.

Рядом с трупом лежал автомат Калашникова. Приклад АК был разбит пулей, магазин отсутствовал. Не оружие, короче. Думаю, и дальше будет то же самое – что более-менее годится в качестве хабара, бандиты по-любому уперли с собой.

Но комплекс был совершенно безлюдным. Мы шли по направлению к складу, время от времени обходя мертвые тела. Резня тут была знатная. Кречетов даже разок поскользнулся и чуть не упал в кровавую лужу, залившую весь коридор от стены до стены.

Но чем ближе мы подходили к складу, тем явственнее до нас доносился какой-то шум. Вот уже и голоса можно различить, доносящиеся из-за поворота.

– Шевели поршнями, Хрип! Того и гляди «вольные» подрулят, и тогда нам всем трындец.

– Не мандражуй, пацан, – раздался хриплый голос, больше похожий на звериное рычание. – Два пулемета у входа – это тебе не хрен собачий. Встретит братва твоих «вольных», накормит маслинами по самые не хочу, если попробуют сунуться…

Я аккуратно выглянул из-за поворота коридора.

Ага, понятно.

Бандиты грузили хабар на большую металлическую телегу, в которую, вероятно, обслуга комплекса ранее собирала грязные простыни из операционных, а может просто вывозила мусор. На телеге уже было навалено прилично барахла – комбезов, оружия, коробок с консервами – но четверо «пацанов», облаченных в черные кожаные куртки, не прекращали своего занятия.

Ясно.