Тень якудзы

Все помнилось очень смутно, будто и правда все происходило во сне. Ибрагим пытается вырвать сумку, собственная рука с револьвером – полуреально, как в китайском привокзальном игровом автомате со стрелялкой – вроде бы и сам все делаешь, а вроде – кто-то другой, к тебе отношения совсем не имеющий. Потом листва и контуры распростертых на ней тел, из-под которых красными медленными лужами расплывается кровь, расколотый затылок Саида… И красота неземная вокруг, и восторг безумный от этой красоты, и чей-то голос в голове, и обрушившаяся после темнота, в которой не было ничего, кроме этого голоса, декламирующего до слез прекрасные стихи, которые теперь, как ни силься, уже не вспомнишь…

– Правда, – сказал Витек.

– Ну, ты даешь! – восхитился бритый. – Достали небось круто, а?

– Долг навесили, сестру украли, – механически ответил Витек.

– Не, ну ты в натуре пацан духовитый, – не успокаивался бритый. – Тебя как звать?

– Витек.

– Уважаю. А я Афанасий. Чего смотришь? Родители так назвали. И не из-за пива – пива тогда такого не было, а в честь путешественника Афанасия Никитина.

Не промахнулись родители, – хмыкнул Афанасий. – Так вот до сих пор по лагерям и путешествую. Да… Дык это, я чо говорю. Ты теперь, главное, не минжуйся. Тебя под такую статью, небось, на пожизненное на остров Огненный определят. Там тебя родня тех хачей, скорей всего, не достанет. А вот если куда в другую зону – тогда хреново. Как пить дать вычислят. И тогда, как говорится у классиков, перо в бок и мясо в речку.

Витьку говорить не хотелось. Он лежал, закрыв глаза, и рассматривал темноту. Но не было того голоса в этой темноте. Был лишь голос бритого Афанасия, назойливо жужжащий в ушах.

– Конечно, от братвы тебе всегда и везде уважение будет. Как ни разложи, на беспредел ты достойный ответ дал. Тем более, говорят, что по сто пятой второй сейчас вышку отменили.

Витек открыл глаза.

– Сто пятая вторая – это что?

– Статья УК, – оживился Афанасий. – Убийство с отягчающими. От восьми до двадцати.

Или пожизненное. Или вышак. Твоя статья то есть.

– То есть мне здесь минимум восемь лет сидеть? – медленно спросил Витек.

– Почему здесь? Здесь так, что-то типа предбанника. Щас они там со статьей по-быстрому определятся и на тюрьму тебя повезут. Хотя, чего там особо определяться – и так все ясно. В тюрьме в одиночке с полгодика попаришься под следствием – и в зону.

– Или к стенке.

– Или так, – кивнул бритой головой Афанасий. – Но это – вряд ли.