Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север

Один из них стоял, опершись на автомат, и покачивался из стороны в сторону, как игрушечный деревянный болванчик, а из-за воротника его шлема на грудь струйкой стекала кровь, собираясь у ног в черную лужицу. Двое, наверно, менее стойкие, просто валялись рядом с ним без движения.

Такая участь постигла тех, кто был ближе всех к машине с паучьими ножками. Остальные, которым повезло больше, сейчас стояли на коленях и истово кланялись разозленному механизму.

– Старший охраны! – проревела машина. Громко, но уже без ментальной добавки.

Один из собакоголовых, несколько крупнее других, встал на одно колено и склонил шлем.

– Почему они здесь?

Собакоголовый не пошевелился. Или просто говорить не умел, или нечего было сказать. Ни тот ни другой вариант механизм не устроил. Со сверкающего жала сорвалась молния и ударила в черный шлем. Главного охранника отшвырнуло назад, а из расколовшегося шлема повалил черный дым.

– Угу. А ведь это для нас спектакль, – прокомментировал произошедшее Снайпер.

Данила больно прикусил губу, отвлекая организм от переживаний по поводу ментальнозвуковой атаки. Цветной калейдоскоп перед глазами понемногу сошел на нет, и разведчик разглядел тускло блестящие точки объективов, словно паучьи глаза, расположенные вокруг черного кристалла по верхней и нижней кромке бронестекла.

– Сильно эта штука на матку руконога смахивает, – добавил Снайпер. – Интересно, кто у кого дизайн позаимствовал, членистоногие у механиков, проектировавших этого красавца, или…

– Подойдите! – прервал речь Снайпера громовой голос, несущийся из-под жала.

– Мне может приказывать только мой начальник… – заворчал было Данила, медленно поднимая ствол пулемета.

– Тихо, тихо, напарник, – остановил его Снайпер. – Ты нас со своими средневековыми заморочками точно до цугундера доведешь. Приглашают – пошли, здесь мы гости, причем незваные. Давай покажем пример, уважим невежливого хозяина.

И пошел, закинув за спину свой снайперский комплекс и непринужденно держа автомат Данилы стволом вниз. Словно с тросточкой по проспекту прогуливался, как господин какой-нибудь со старинной фотографии, только что на ствол не опирался.