Кремль 2222. Шереметьево

Положа руку на печень, судьба старосты и его брата мне была глубоко параллельна. Но при этом меня крайне заботило будущее моей шкуры и целостность мотоцикла, который может довольно болезненно отреагировать на попадание винтовочной пули. Броня броней, но «трехлинейка» – это «трехлинейка». В умелых руках оружие страшное. Впрочем, и в неумелых – тоже. Бывает, что лоху везет, а у удачливых везение заканчивается, и на стыке этих моментов порой происходят весьма печальные события.

Дом с трубой уже почти скрылся в серой листве, но я чувствовал, что это для стрелка не помеха.

Тем более, что он – в укрытии, а я – на открытой местности. И как только я попытаюсь сесть на свой мотоцикл, тут деревенский Робин Гуд и примется за работу. Не иначе сейчас приник к прицелу и ждет, когда я попытаюсь вскочить в седло и скрыться из опасной зоны.

Однако он не учел одной детали…

Бородач рухнул всем телом на утыканный минами асфальт, при этом так и не пришедший в себя брат тяжело упал рядом с ним. Как минимум, четыре мины разом собой накрыли.

И результат этого не замедлил сказаться.

Четыре взрыва слились в один, к небу взметнулись черно-красные гейзеры, состоящие из дыма, огня и разорванной человеческой плоти. Но мне было недосуг любоваться этими красотами. Я уже стоял в положении для стрельбы с колена, уперев левый локоть в кожаную сидушку мотоцикла и направив ствол «Вала» в черные клубы дыма. Ветерок тут присутствует, через несколько секунд он сдует дымовую завесу, и я снова окажусь как на ладони.

И тогда тому снайперу за трубой может повезти…

Но все-таки лучше, чтобы повезло мне.

Дым не был особой помехой. Я прекрасно помнил расположение того дома с трубой, будто видел перед собой схематично нарисованную картинку. И мне недоставало самой малости, одной из двух…

Увидеть блик, когда пропадет дым.

Либо почувствовать линию прицела…

Первое – плохо и ненадежно. Потому что и враг будет видеть меня, а блеснет ли линза или нет – еще вопрос.

Второе – лучше. Но это уже метафизика, то, во что не верит большинство людей… кроме тех, кто знает, что намерение – такое же осязаемое явление, как ветер, ворошащий твои волосы, или предчувствие скорой смерти, когда по твоей спине струится холодный пот и ты понимаешь, что всё, это конец…

Я знал, что тот, за трубой, сейчас водит стволом винтовки, ждет, когда рассеется дым и картинка прояснится.

Он уже ясно представил себе, как плавно потянет за спуск, и я упаду с пулей в черепе.