Кремль 2222. МКАД

Глаза серые, спокойные, губы полные, яркие. Но и лицо немного полновато. Не портит, но все же на любителя. Как и бюст тяжеленный, размера пятого. Что такое «пятый размер», уже никто не помнил, но эдакую роскошь только так и называли.

– Как всегда, Дарьюшка, – улыбнулся Данила. – Щи ваши знаменитые, отбивные из хоммутов, картошки домашней с грибами и луком, зелень какая есть. Но сначала самогону, каждому по малой кружке.

И вскользь кинул взгляд вдоль стола.

Нет, никто не скорчил недовольную мину, даже трое недавних отроков, лишь месяц назад получивших пояс дружинника.

Значит, понимают, что не на праздник пришли, а лишь ради старой традиции. И что никто не знает, каким будет утро…

– Нет хоммутов, – покачала головой Дарья. – Уж неделю как не видели их ни в Тайницком саду, ни в округе. Похоже, ушли хоммуты глубоко в землю. Так что есть только свежее турье мясо. Как раз перед штурмом бычка забили.

– Пусть будет турье, – кивнул Данила. – И спасибо за почетный прием.

И вправду, втроем девушки подходили к столам редко.

И коль такое случилось, значило это, что в трактире Бармы гостей уважают сверх любой меры.

В ответ девушки поклонились в пояс. Тут дружинники совсем обалдели.

– Да… да вы что, девчата? Зачем уж так-то? – пронеслось над столом.

– За подвиг ваш ратный спасибо вам, воины русские, – сказала Дарья, разогнувшись. – И спасибо за то, что живы остались. Батька передать велел, что сегодня колечек с вас не возьмет, уж не обессудьте.

И ушли, покачивая широкими бедрами, движения которых не могли скрыть просторные платья.

– Ну дела, ёшкина кошка! – выдохнул Тимоха, сам красный, словно вареная стальная сколопендра. – Я чуть язык не проглотил, когда они враз поклонились.

– И глаза заодно чуть не сломал, – философски заметил Никита, задумчиво почесывая шрам на щеке. – Подумалось мне, что они у тебя сейчас в стороны разъедутся, чтоб разом все три выреза в платьях рассмотреть.

Тимоха покраснел еще больше, хотя казалось, что больше некуда.

Данила усмехнулся про себя.

Интересно получается. Парень рубится лихо, скорость движений у него почти как у дядьки Еремея. Боец прирожденный, не одного мута в свои семнадцать уже успел отправить в Край вечной войны. А с симпатичной девкой взглядами пересечется – и краснеет, глаза отводит. Бывает же…

Заказ принесли быстро. На больших старинных блюдах, сработанных из серебра, дымилось мясо, покрытое аппетитной корочкой, в обрамлении искусно разложенного гарнира.