Кремль 2222. МКАД

Вот как-то так получилось с недавних пор, что Данила в дружине после сотника вроде как вторым стал. Раньше Степана так слушали. Он и десятник, кстати, и годов ему за тридцать, и слова нужные всегда умел найти, когда у других тех слов недоставало. А тут как-то оказалось, что у Данилы слов хоть и меньше, но они весомее, что ли. Как пули свинцовые.

– Стоп, – повторил Данила. – Степан прав. Второй драки меж своими в Кремле быть не должно. Но и Тимоха верно сказал. Не помянуть погибших мы не можем. Потому давайте так порешим.

В трактир идем без оружия. Даже засапожники здесь оставим. По мне – так вообще надо правила менять, ибо дружиннику при справе воинской бражничать не пристало прилюдно. Посидим с часок – и обратно в корпус. Вечереет уже, выспаться надо. Кто знает, что завтра нас ждет.

– Как-то мрачно ты это сказал, – буркнул Никита. – Чуешь что?

Вместо ответа Данила отстегнул меч и положил его на широченный стол Совета, сбитый из толстых досок. Туда же легли засапожник и пара метательных гвоздей, с которыми любой дружинник расставался только в бане, да и то клал неподалеку.

– А, была не была, ёшкина кошка!

Меч Тимохи лег рядом с Данилиным. Остальные дружинники тоже недолго чесали затылки. Завалиться спать на двухъярусные лежанки всегда успеется…

Путь от Кавалерийского дружинного корпуса до Потешного дворца был недолгим – всего-то за угол завернуть да улицу перейти. Сразу за нарядным дворцом, сохранившим большинство вычурных наличников и декоративных колонн, находился трактир.

Здание неказистое, но просторное, места обычно всем хватало.

Мимо дворца дружинники прошли не спеша, но и без особого выпендрежа. Просто прошли, и все, ловя краем глаза настороженные взгляды из окон. Но, кроме тех взглядов, ничего более по пути не случилось. Так, в общем, и думалось, что не станут потешники толпой на дружинных кидаться за то, что Данила показал одному из них кузькину мать. В общем-то, показал за дело, ясно же. Хотя бес этих потешных знает. С них станется похватать кузнечные молоты да цепы для обмолота зерна и всей толпой за своего впрячься, что из простого люда в опричники сумел выбиться.

Ну да ладно, не случилось – и хорошо.

В трактире народу было немного. Трактирщик Барма за деревянной стойкой, крепкой и солидной, как он сам, неспешно протирал полотенцем большую деревянную кружку. Неяркий свет четырех потолочных фонарей тускло освещал зал, в котором зачастую отдыхали дружинники в полной боевой сброе, только что вернувшиеся из рейда.