Парламент. Игра на максимальных ставках

– Тише, плебеи, – перебил нас Лысый. – Эх, деградация поколений. Дела Юпитера не для быков.

– Ты не сильно-то быкуй, – остудил его Шпала.

Вечером поехали ко мне. На столе появились французские коньяки, пиво, кола, шпроты и кабан, фаршированный красно-черной икрой и яблоками.

Потом решили погонять мяч на моей альпийской горке. Колян довольно быстро долбонул нашего футболиста по ноге, и последнего увезла скорая.

– Слабак, – кричал ему вдогонку Колян. – Это ты еще с нами в хоккей не играл.

День пятый.

Зверски трещит голова. Нелегко дается мне политическая карьера. Плохо и Шпале. Он молчит и пьет минералку с углем.

В коридоре подбежал какой-то журналюга и спросил, как я оцениваю первую неделю работы парламента. И я не подвел:

– Наша политическая партия не свернет с дороги инновации всех сфер производства. Несмотря на любые преграды, которые мы вынуждены преодолевать из-за наших оппонентов-ретроградов, мы всегда будем отстаивать наши взгляды и убеждения. Конечно, нелегко бороться с бюрократией, но поверьте, мы делаем все возможное и даже больше.

Спасибо всем, кто нас поддерживает.

Вечером поехали к Лысому. Давайте, я скажу о нем пару слов. Он кое-как окончил школу, и родители впихнули его в университет на юрфак. Однако после первой же сессии Лысого отчислили. Тогда его отправили учиться за границу, и он благополучно вернулся через четыре месяца. Родители решили соригинальничать и устроили его на факультет философии, но он и тут продемонстрировал силу характера: вылетел как пробка из бутылки после первого же экзамене.

Затем он снова уехал и снова вернулся. Махнув на все рукой, родители зачислили его на факультет культурологии на заочный. Насколько я знаю, в альма матер он пришел лишь раз, чтобы забрать диплом.

Видно, с тех самых пор у него осталась страсть к иностранным словам и устойчивым выражениям. В доме у Лысого много скульптур, картин и огромная библиотека, которая уже давно бы покрылась метровым слоем пыли, если бы не уборщица.

Подавали водку, вино и сыры. Играл то ли Бах, то ли Раммштайн.

– Сэры и дамы, у меня для вас сюрпрайз, – сказал Лысый и показал на батут посреди столовой. – Этот прыгательный аппарат изготовлен спешиали для меня. Честь первого старта предоставляется нашему новому фрэнду, космонавту Павлику.

Павел Валерьянович, которому было хорошо за шестьдесят, долго отнекивался, но с нами эти шутки не проходят. Ему пришлось взобраться по стремянке и прыгнуть на батут.