Принцип воина

– С этим и подавно не выживем, – крикнул один из ушуистов.

– Никита Викторович, мы Чубенков подчиняться не будем, – решительно заявил Пак.

Ропот усилился.

– Кто за то, чтобы командовал Чубенков? – громко спросил Рыбников.

Поднялись только руки рукопашников… да и то двое помедлили и проголосовали только после строгого взгляда Щекина.

– Кто против?

Ответом был лес рук.

– Мы не должны разделяться, – с напором повторил Рыбников. – Раскол может погубить всех.

– А мы не хотим подчиняться этому, – один из кулачников указал на Чубенков.

Вокруг послышались одобрительные голоса.

– Тогда мы уходим, – Щекин шагнул назад.

За ним последовали ученики. Теперь рукопашники снова стояли в стороне от остальной группы.

– Павел, опомнись! – воскликнул Рыбников. – Это же просто глупо.

– Это есть единственный путь ко спасению, – объявил отец Никифор, подходя к Щекину. – Истинно православные пусть последуют за нами. Язычников и тех, кто не раскается, что восточными единоборствами занимался и тем бесам поклонялся, мы с собой не возьмем.

Рыбников поджал губы.

– Ладно, бог с вами. Уходите, если иначе не можете.

– Кто с нами, становись в строй, – скомандовал Щекин.

Несколько секунд никто не двигался, а потом один из ушуистов повернулся к Жихареву и произнес – Простите, Петр Андреевич. Я иначе не могу.

Он подошел к отцу Никифору, перекрестился и жалобно попросил:

– Меня возьмете?

– От ушу своего отречешься? – спросил явно довольный священник.

– Отрекаюсь, – выдохнул парнишка.

– В грехах каешься?

– Каюсь.

– Святую церковь Христову принимаешь?

– Принимаю, святой отец.

– Становись в строй, – Никифор перекрестил отступника.

Следом к нему подбежала девушка-кулачница.

– И меня.

– От язычества отрекаешься? В грехе отступничества каешься?

– Каюсь, батюшка. Церковь святую принимаю.

– Благослови тебя Господь. Становись в строй.

Антон смотрел на Толю. Тот стоял, покусывая губы, но с места не двинулся.

– Больше никого? – крикнул Щекин.

Время шло, но к рукопашникам никто больше не присоединялся.

– Что же, отряд, нале-е-ево! – скомандовал Щекин. – Шагом, ма-а-арш!

Люди двинулись к выходу. За ними последовал чрезвычайно гордый отец Никифор. Только Чубенков остался стоять на месте.

– А вы что же, Владимир Владленович? – окликнул его Щекин.

– Да я лучше здесь останусь, – чиновник бочком подвинулся поближе к Рыбникову.

Антону показалось, что на лице учителя появилось разочарование.