Порочный абсурд

Он торопливо уселся, всецело открыл коробочку, превратившуюся на тот момент из-за его вспотевших ладоней в нечто скомканное, и осторожно кончиками пальцев взял один пряничек. Его наливные губки отварились, словно ворота. Василий, чуть ли не захлёбываясь собственной слюной, медленно тянет ароматное изделие к своему рту. Передние зубы его нежно коснулись заветного лакомства, Карамельников собрался сделать первый невероятно смачный надкус, как вдруг:

– Папаша! ? послышалось со стороны его дома.

От неожиданности он чуть было не проглотил пряник целиком, вовсе не пережёвывая.

– Да как же это она меня увидела-то? ? сам себе в панике задал он вопрос.

Василий Антонович вошёл в своё жильё и, торопясь, принялся раздеваться. Вокруг был полный кавардак: на полу валялись старые газетки, книжки, бумажки, в углах красовались паутины, почти с рыболовную сеть, у стен стояла, точно одетая в серую шубу, запылённая мебель, под ногами лежал грязный, затоптанный ковёр.

– Это где же моя крошечка милая? Это где же моя маленькая? ? спрашивал он тоненьким голоском, ? Дашуля! Дашуля-яя-я, я тебе вкусненького принёс, моя сладенькая, ? ласково протягивал он.

Из своей комнаты еле, перебирая ногами, выходит его шестнадцатилетняя дочь ? Даша Карамельникова, чуть ли не застряв в дверном проёме из-за своих размеров. На ней были натянутые зелёненькая маечка, которая почти разрывается на теле хозяйки, и красные шорты до колен.

– Ну, наконец-то! И что же ты там ел без меня, папашечка? ? неразборчиво из-за пухлых и дряблых щёк проговорила она.

– Прянички, душенька! Да я только нюхнуть, не пропали ли. Это… Это я тебе взял! Попробуй, ? нервно приврал он.

– Я уже оголодала, пока ты там шлялся. Давай сюды! ? схватив коробку, развернулась она и поковыляла обратно в комнату.

Карамельников выдохнул. «Чуть меня не съела, дочка-то, ей-богу!» ? прошептал себе под нос он.

«А есть и самому хочется», ? думал он. Мужчина быстренько подбежал к своему холодильничку и обнаружил, что тот пуст. «Всё сожрала…» ? отчаянно осознал. Карамельников поправил картину с изображением свиноматки и её поросят на стене, которую когда-то задела и своротила своими громоздкими плечами дочь, проходя здесь, и осмелился войти в комнату к ней.