Исповедь задрота

Через три часа я отозвал Николая в сторону и сообщил ему, что я девственник. Николай доверительно коснулся своим лбом моего и признался в том же. Мы выпили еще.

Через четыре часа мы собрались на прогулку. Кажется. По крайней мере, мне так показалось, потому что парни стали одеваться.

Вот где-то тут сознание окончательно померкло. Я уснул.

Утро ударило ярким лучом солнца в глаза. Я с трудом разлепил ресницы и обнаружил себя в родительской спальне, правда, на полу, а не в кровати. Моя футболка пахла рвотой, а штаны с трусами были приспущены до носков.

На кровати лежала абсолютно голая сестра Николая. Описать набор моих мыслей в тот момент я не в силах, но превалировал страх.

Страх усилился, когда я на цыпочках вышел из спальни. Мы были единственными людьми в квартире. Я уже и боялся что-то предположить. Быстро натянув одежду и одев ботинки, я ретировался из квартиры. Родители были в курсе, что я останусь на ночь у Николая, да и к обеду уже никого не было дома – все уехали на дачу.

С одной стороны, мне предстояло объясняться с Николаем, с другой, с Марией. Оба этих объяснения рисовались мне наравне с пытками в гитлеровских застенках. Более того, внезапно под угрозой оказался весь наш совместный бизнес. Господи, я же трахнул сестру моего партнера. Вот такая мысль не отпускала меня весь день. Ничего удивительного, что я подскочил как ужаленный от звонка в дверь.

– Хреново выглядишь, кореш.

– Да, – дрожащим голосом подтвердил я.

– Зашел проверить как ты. Сам добрался до дома?

– Да.

– Просто мы тебя потеряли вчера, когда пошли в бильярдную. Я бы раньше зашел, но в итоге мы завалились к Петру и там меня окончательно развезло. Но было клево!

– Да.

– Надо будет повторить как-нибудь!

В этот момент у меня перед глазами появилось голое тело Марии, и я судорожно сглотнул.

– Ладно, отсыпайся. Я домой – еще там не был, – и Николай побежал вниз по лестнице.

Через минуту мне пришло в голову, что надо было его задержать, как-то предупредить. Но уже было поздно. Я снова замер в ожидании неминуемого конца моей жизни.

Сейчас я уже с трудом могу объяснить себе, чего я так боялся. Но в тот момент сама мысль, что я коснулся сестры моего товарища, казалась мне кощунственной. Так что я ждал расплаты за свои действия.