Изобретатель смысла

После смерти Восьмой мои сёстры выступили за активное участие в жизни остальных кантонов, и нашей задачей стало создать на смену умершей такую перфекту, которая полностью соответствовала бы новому принципу. Это должна была быть девушка чрезвычайно восприимчивая, обладающая неистребимой жаждой познания, и вместе с тем глубоко человечная. Жизнелюбие и самые светлые идеалы, что когда-либо рождал человеческий разум – вот какой перфекте суждено было стать лицом Арка в глазах окружающего мира.

– О! – только и сказал Гиркас, Седьмая же продолжила:

– Я помню день, когда впервые её увидела. Обычно перфекты не интересуются техническими подробностями, нас куда больше волнует «для чего», нежели «как», но тогда я не смогла сдержать любопытство. Наверное, это чисто женское – какой кумушке не интересно, кто сядет с ней на один насест, – и вот, договорившись с главным биотехником, я спустилась в зал под Великой Библиотекой, где находятся родильные баки.

В первое мгновение мне показалось, что она парит в воздухе – настолько чистой и прозрачной была жидкость в её «колыбели», огромной стеклянной ёмкости, от которой тянулись во все стороны разноцветные трубки.

Глаза её были открыты. Она увидела меня и улыбнулась. Я протянула руку, она сделала то же самое. С того момента, как наши руки соприкоснулись, я знала, что буду просить у сестёр права учить её, и день, когда это право было мне даровано, стал для меня счастливейшим за всю мою недолгую жизнь.

Восьмая всегда была особенной, – в голосе перфекты прозвучала гордость. – Уже в два года она целиком прочла Большую Одиссееву книгу (это собрание глупостей популярно, увы, и у нас) и с тех пор буквально заболела миром за пределами кантона. Расспрашивала всех проезжающих, старалась заполучить любую газету извне, живо реагировала на всё, что происходит в мире, иногда даже чересчур живо.

Многое её беспокоило, что-то пугало, но я, к своему великому стыду, не заботилась о том, чтобы как-то оградить её от опасностей – слишком сильна была моя вера в принципы Арка, слишком хорошо меня учили, что важны только гармония, внутреннее спокойствие и красота, и что, усвоив это знание, можно совладать с чем угодно.

А она была другая: думала иначе, воспринимала всё глубже. То, что для меня было отдалённым шумом, её ранило.