Царевич

Я надел кроссовки и накинул на плечи ветровку.

– Куда меня вообще занесло? – едва слышно выругался я.

Перед баней, казалось, собрались все жители Морожкино. У каждого в руках были топоры, лопаты, мотыги, грабли, вилы. Ну прямо радушный прием гостей.

– Надо тикать… – пронеслось в голове, однако меня немедленно скрутили два здоровых мужика в кожаных нагрудниках.

– А ну, черт бородатай, – все тут же перекрестились, – признавайси, откуда ты явился нашему миру? – выкрикнула полная женщина с легкой хрипотцой в голосе.

Я огляделся. Позади всех стояла огромная площадь с гордо возвышающимся острогом[1 - Острог – военное сооружение в виде заостренных наверху деревянных столбов, поставленных друг к другу и образующих замкнутый круг, защищающий строения и людей от нападения противника.], в центре которого располагался весьма приметный терем с расписными стенами да умело вырезанными по дереву узорами. Большие ворота острога едва обнажали внутренности убранства за стеной.

Домики за острогом также выглядели опрятно. За ними текла река, рядом с которой стоял неуклюже установленный знак с текстом: «Рика Смародина! Ни купацы! Яйки клац-клац. Холодно!»

– Опа! – вырвалось у меня. – А где я?

По толпе пробежала волна смеха.

– Ты, хрен огородный, давай излагай! Да гляди, чтоб умысла тайного не было, а то мы таких сразу видим! Выкладывай, зачем прибыл в наши края?

– В смысле? – удивленно ответил я. – Я не в Челябинске, что ли?

– В какой Челяпеске, кобыла? – не унималась женщина.

Я стоял и ничего не понимал. Вроде люд нормальный, а одет по-странному. Говор тоже какой-то интересный. Да и деревушек в наших окрестностях я не припоминаю.

– А, так я в лагерь попал, что ли? – улыбнулся я, но тут же напоролся на гневный взор этой женщины. – Хотя, какой лагерь-то? Реки этой не припомню, да и поляны у нас здесь такой нигде нет, – пробубнил я под нос.

– Васька, да ты ему по макушке дрыной… все расскажет… – кто-то выкрикнул из толпы.

– Шмотри не пришиби мальца. Кашатик-то шупленькай шовшем! – кто-то добавил из толпы.

– Да на кой черт мне грех на душу приписывать? Вот мы его к Василию Ивановичу… а там, что укажет княже, на то и сведём…

После этих слов я не заметил, как оказался на плече этой могучей женщины по имени Васька, которая, к слову, даже не почувствовала мой вес. А мужики, что держали меня, с ухмылкой провожали.