Шаг в бездну

Стоило только закрыть глаза, как он провалился в черноту, которая, как ему показалось, длилась не более минуты. Что-то заставило его вернуться назад, и он медленно выплыл из глубин сна, постепенно приходя в себя. Хотя запах, который он уловил, говорил обратное. Как сон наяву. Его желудок болезненно шевельнулся, издав долгий урчащий звук. Он принюхался.

Мясо. Жарящееся мясо.

Тут же пришло наконец осознание того, что он действительно не спит.

– Ленс? Ты достал мясо?!

– Ага! – довольно сообщил тот.

Френк подошёл к костру, над которым жарились аккуратные кусочки мяса, насажанные на проволоку. Ленс воткнул в землю по обеим сторонам от костра небольшие ветки, что отломал с куста неподалёку. На них он и приладил проволоку. От запаха рот Френка заполнился слюной.

– Скоро дожарится… Ты так крепко дрых, что я не решился будить тебя раньше времени, – произнёс Ленс с извиняющимися нотками. – Но, видно, запах всё сделал без моей помощи.

– Где ты достал мясо? – не веря своим глазам, вытаращился на него Френк.

Ленс отвел глаза, посмотрел на мясо и пожал плечами:

– Я же говорю: ты так отрубился, что я решил тебя не будить. Немного прошёлся поблизости… и нашёл какую-то зверушку, представляешь? Подстрелил, да нарезал. – Он улыбнулся. – Я, конечно, ничего не понимаю в правильном свежевании тушек, но кое-как я справился. Да и потом, главное-то что? У нас есть мясо!

Запах жареного всё усиливал аппетит. Френку было уже плевать, что это за мясо и откуда оно взялось.

– Не трогай пока. Пусть хорошо прожарится. Лучше присядь и просто потерпи.

Так он и сделал.

Когда Ленс заключил, что мясо готово, они жадно набросились на эти куски. Мясные кусочки оказались жесткими и плохо жевались, но они оба на это не обращали особого внимания. Огурцы же стали вполне сносным дополнением к их основному блюду.

Тишина ночи нарушалась лишь потрескиванием догорающих досок и тонких веток.

Всё мясо, которое было зажарено, они съели сразу. Почти так же сразу они и уснули. Лишь только наутро Френк обнаружил брошенную в углу фуры окровавленную одежду; кому принадлежала ветровка и джинсы, гадать не приходилось.

Холодный ветер трепал чёрную листву деревьев, срывая редкие листья и унося с собой.