Шаг в бездну

Проводник подошёл к окну и стряхнул пепел в обычную стеклянную пепельницу. За окном был всё тот же мрачный осенний вид. Чёрные ветви деревьев изредка двигались под напором холодного ветра, разгонявшего опавшую листву. Небо сплошь застилала серая пелена облаков. Холода приближались – до зимы осталось совсем немного… скоро выпадет снег, снова будут появляться странные следы и снова эти исследователи будут приезжать, ходить вокруг них и удивляться, строя невероятные гипотезы. А какие у них при этом лица… эти мысли заставили Проводника улыбнуться.

Пока он курил, Александр сосредоточенно ковырялся в недрах ящиков, осматривая и проверяя различные приборы. В них Проводник ничего интересного не находил, ему казалось это лишним – таскать с собой всю эту электронную ерунду, когда она попросту бесполезна. Но ему было всё равно, что будут делать эти люди; его интересовали деньги. Больше всего он хотел собрать достаточно средств и убраться из этой дыры. Неважно куда, лишь бы подальше. Подальше от этой обреченности, от этой мёртвой серости, царящей вокруг.

– Вы давно этим занимаетесь? – как-то неожиданно спросил Александр, посмотрев на Проводника.

– Чем? – выпав из мысленных образов, Проводник не сразу понял суть вопроса.

– Экскурсиями, конечно.

– Разве это имеет значение?

– Ну… а как же. Разумеется, имеет.

Проводник затушил окурок в пепельнице и, помолчав, ответил:

– Четыре года.

– И много вы повидали?

– Много. Всего и не перечислишь.

Александр положил приборы обратно в ящик и закрыл его.

– Что ж… отлично. – Он посмотрел на часы. – Хм… через два часа вернутся остальные. Выпить не хотите?

– Нет, спасибо. Да и ждать не хочу. Увидимся завтра.

Они пожали друг другу руки, и Александр проводил его до двери.

Проводник пристроил на плечи рюкзак и неспешно спустился по лестнице.

Вокруг него кружились бессвязные образы. Странные птицы похожие на рыб, говорящие собаки, русские медведи в шапках-ушанках и с балалайками… все они бубнили что-то неразборчивое, монотонно повторяя глухие звуки, которые наверняка должны были быть словами, но ничего из этого разобрать было невозможно. Откуда-то издалека донёсся голос. На этот раз человеческий и вполне понятный. Это был Ленс.