Шаг в бездну

До прессы так ничего и не дошло, кроме лживых заверений о карантине – дело кончилось лишь небольшим репортажем о разгулявшейся инфекции, который, как и предполагалось, особого внимания не привлёк: кому какое дело до того, что происходит где-то у чёрта на рогах?

Постепенно дождь сошёл на нет.

Проводник остановился, оглядев окрестности, и печально вздохнул. На него со всех сторон смотрели пустые глазницы разбитых окон и мёртвая, почти осязаемая тишина окутывала его, обволакивая словно желе. Откуда-то издалека до него всё же донёсся еле слышный стрекот автоматной очереди – похоже, патрульные снова развлекались стрельбой по мелкой живности.

Он закурил.

Когда-нибудь это тебя убьёт, – однажды высказался один его старый приятель, сетуя на чрезмерное курение. Но кто знал, что через несколько дней его найдут разодранным стаей собак, которые просто взбесились в разгар всех происшествий? Проводник не видел необходимости избавляться от этой без сомнения вредной привычки – ему это нравилось. Как впрочем, и тот случай с собаками.

Был в этом какой-то символизм. Что на роду написано…

Его размышления прервал резкий удар в спину. Удар был сильным, но Проводник устоял на ногах. Он сразу же обернулся и увидел перед собой распластавшегося на земле беляка. Тот корчился и извивался, закрывая лапами огромные глаза от света.

От удивления Проводник не сразу сообразил что делать. Спустя мгновение рука сама легла на рукоять ножа. Он замахнулся и резко опустил лезвие на грудь мутанта. Оно вошло легко, аккурат между рёбер.

Беляк выгнулся и обмяк. Зрачки его красных глаз медленно расширились, отчего стали походить на небольшие чёрные блюдца.

Проводник обтёр лезвие о шерсть мутанта и озадаченно посмотрел на труп.

Что же за дела такие, что переходы стали открываться где попало? – подумал он. Хотя и без таких вот примеров становилось ясно: город катился в пропасть. И чем дальше, тем быстрее.

Он убрал нож и неспешно побрёл дальше. Спустя минут двадцать он подошёл к дому, где временно обосновались его наниматели.

Четырехэтажное здание с облупившейся местами краской имело потрепанный и унылый вид. Проводник поднялся на второй этаж и постучал в дверь, на которой мелом вывели восьмерку. Никто не торопился открывать. Проводник собрался снова постучать, но, услышав щелчок замка, опустил руку.

Дверь открыл усатый: тот самый, что приходил с приятелем сегодня утром.

– Проходите, – кивнул он Проводнику. Тот зашёл.

– Непогода? – поинтересовался усатый.

– Да.