Картофельный обряд

– И ты здесь? – Умрихин быстро улыбнулся заторможенному бледному Скорику и энергично пожал руку.

– Ну что ж… Приступим, – сказал участковый и бросил взгляд на слесаря. Умрихин кивнул, подошел к двери и приступил.

Все молчаливо смотрели на слесаря, который тихо посвистывая, ковырялся в замке, используя отмычки и приспособы…

Дверь издала тихий сухой щелчок и открылась.

– И всех делов-то, – сказал Умрихин и, убрав инструменты в сумку, подхватил ее и отошел в сторону, пропуская участкового.

Из квартиры пахнуло гнилью.

Повсюду летали и ползали мошки. Запах исходил из приоткрытой комнатной двери. Участковый распахнул дверь и в замешательстве застыл на пороге. На продавленной покрытой изорванной простыней кровати лежала большая куча сгнившей картошки. В куче копошились черные мошки, отчего казалось, что куча шевелится.

– О господи, – тихо сказала Подуражная и перекрестилась.

Аглая вытаращила округлившееся глаза на кучу на кровати и закрыла рот ладонью, словно останавливая крик или рвотный позыв. Умрихин присвистнул и озадаченно почесал затылок.

– И что это значит? – человек из ЖЭУ насупился и с хмурым недоумением посмотрел на слесаря.

Умрихин провел ладонью по лысине и пожал плечами.

– Куча какая-то, – сказал Умрихин.

Участковый обошел квартиру; заглянул на кухню, в уборную, в ванную комнату, в платяной шкаф и даже на антресоли. Повсюду лишь черные мошки – и только.

– А где же он? – вернувшись в комнату, спросил участковый у побелевшей Аглаи, которая застыла перед диваном.

– Не знаю, – сказала она. – Я думала, что…

– Это он! – перебил ее Скорик. Все обернулись и уставились на бедного Скорика. Того била мелкая нервная дрожь. Скорик с ужасом смотрел на кровать.

Глаза участкового зарысили между трясущимся, как осиновый лист, Скориком и кучей гнилья на кровати.

– О чем это ты? – спросил участковый.

– Это все что осталось от Палёного! – вырвалось у Скорика. – Земля землица не дала уродиться! Вот что это значит!

Прислонившись к косяку, он сполз на корточки и зарыл лицо в ладони. Его плечи затряслись.

Аглая вскрикнула и заплакала.

– О господи, – громко прошептала Подуражная и перекрестилась, попятившись от кровати.