Картофельный обряд

– Секундочку… – тряхнув указательным пальцем, Сбоев отошел и вскоре вернулся, вытирая рот тыльной стороной ладони: – Как же он там? Ага… вот: ««Земля-землица, дай картошке уродиться. Пусть растет она большая пребольшая, не гния и не плошая»

– Так и сказал? – спросил Виталик, недоверчиво скривив рот.

Сбоев отошел, бурно стравил на цветы и, как ни в чем не бывало, вернулся:

– Так и сказал. Да, и еще этот запах от него…

– Запах? – вглядываясь в очкарика, Скорик почувствовал, как затылок и предплечья вымораживает, а ноги слабеют.

– Погребом, – Сбоев задумчиво вытер рот тыльной стороной ладони и покивал. Вот именно: сырым холодным погребом.

– Я же говорю: розовые слоны и черти на ободе унитаза, – усмехнулся Виталик.

Фрол протяжно и печально рыгнул.

– Трансформация трансформаторов, – сказал багровый мордастый Кабанов. – Слушайте радио, остальное видимость.

– Скорый, ты чего такой? – заметил Виталик, заглядывая Скорику в лицо.

– Какой? – Скорик растерянно посмотрел на Виталика, словно тот застал его врасплох.

– Словно и тебе розовые слоны знакомы не понаслышке, – Виталик похлопал Скорика по плечу.

Кабанов и Сбоев засмеялись, Пшеничный протяжно рыгнул, изображая смех. Скорик что-то пробормотал, как бы оправдываясь, и захромал прочь, втянув голову в поднятые плечи.

– Увидишь розового слона, передавай ему привет! – крикнул ему вслед Виталик. На крыльце загоготали.

Словно от удара в спину Скорик сгорбился и прибавил шагу, от смятения хромая сильнее обычного.

11

Подходя к своему подъезду, он почувствовал на себе чей-то взгляд. Скорика остановил тихий глуховатый голос, как будто из глубокой ямы. Скорик испуганно оглянулся.

Мимо на грохочущих самокатах проехали, отталкиваясь от асфальта правыми ногами двое мальчишек. У одного из них были длинные соломенные волосы и смуглое неприятно красивое девчачье лицо.

– Есть закурить? – спросил юный загорелый блондин.

– Нет, – оборвал Скорик подростка и, подойдя к двери подъезда, зашарил в кармане, ища ключи.

Блондин сердито забулькал и забормотал.

– Поговори у меня еще, – осадил его Скорик.