Корпорация «Коррупция»

Завтра должен был прилететь… – в голосе не было ни намека на сочувствие. – Теперь не знаю: такой подарочек к выступлению «на ковре»… Я бы с радостью за его спиной отсиделся, а теперь – на передовой. Судьба!

– Выходит, с тебя и спрос, Илья Ильич…

– Выходит. – Согласился Панов, горестно добавив, – с понедельника должен был в отпуск идти, уже номер в отеле в Праге забронировал…

Василий Петрович похлопал коллегу по плечу:

– Не тужи. Готов с тобой участь разделить. Пойдем, поглядим: что там и как? Хочу лично осмотреть место происшествия.

Воздев глаза на возвышавшегося над ним Леднева, зам руководителя Следственного управления залучился надеждой. Укрыться за спиной помощника депутата, представителя главы комитета Госдумы по безопасности, виделось делом куда более перспективным, чем прятаться за непосредственным начальником. Конечно, и здесь крайним могут сделать, но Леднев – мужик всегда правильный был, за просчеты от души драл, но своих не кидал и не подставлял никогда. Странно, что до таких высот на политическом олимпе вырос.

– Лицо-то ты, Петрович, неофициальное, – попробовал он аккуратно прощупать почву, оценивая возникающие риски.

– Зато визит официальный, – уверенно соврал Леднев, получивший только устное поручение от патрона и никаких подтвержденных полномочий. – Считай, что лично Владимир Иванович присутствует на месте.

Удовлетворенный ответом, Панов охотно поднялся. Поделив ответственность на двоих, стало как-то легче дышать и двигаться.

– Пойдем. Труп советника уже вывезли, следственная группа работу заканчивает. Так что никому не помешаешь. С материалами дела ознакомишься, – заверил Илья Ильич, выходя за Ледневым в коридор.

В просторной приемной советника было полно народу. Но при видимой суете никто никому не мешал, занимаясь собственным делом. Едва окунувшись в атмосферу осмотра места происшествия, Василий Петрович испытал сладострастное возбуждение, уловив парящие в воздухе флюиды смерти, едва заметный запах пороха и зашкаливающий уровень адреналина.

Опытный взгляд сразу определил двух оперов, одетых в гражданское. Этих Леднев узнал бы в любой ситуации и в любой обстановке: по цепким глазам, уверенным движениям, по ореолу ощущения собственной избранности, нимбом светящимся за головой. В милицейско-полицеской иерархии опера – особая каста, своего рода элита. По себе знал, сам такой же.