Изгой, крах советской империи

Кроме того, всем иностранным телерепортерам запретили передавать за границу видеоматериалы, было получено разрешение вывозить за рубеж только звуковую информацию.

– Нас здесь уже более пятнадцати тысяч человек, – бодрым голосом говорил он, – и это данные на три часа ночи. Несколько часов назад парламент обратился к радиолюбителям с призывом «донести голос правительства России до народа». Без пятнадцати три ночи начала вещать первая любительская радиостанция, передающая в эфир все обращения и программы из Белого Дома.

В северной столице нас поддерживают: перед ленинградцами выступил Анатолий Собчак. Мэр предупредил коменданта Ленинграда об уголовной ответственности, если тот издаст противозаконные приказы.

Алекс побрел дальше. Он был чужим здесь, не разделял общих эмоций и сохранял самообладание. Толпа шумела и приходила в ярость от собственного бездействия и беспомощности. Ему стало известно, что у первого подъезда собирают отслуживших в армии мужчин, чтобы охранять лестницы в здании парламента, и он направился туда.

Человек, проводивший набор, издалека завидев его фигуру, подозвал его к себе. Именно он вчера обратил внимание на Алекса и выдал автомат, сейчас же Алексу сказали, где он будет находиться. Времени для лишних слов не осталось.

*   *   *

На дирижабле, зависшем над Краснопресненской набережной, развевается большой российский флаг. Такие же, только гораздо меньше – в руках сотен людей, на автомобилях и одном из танков.

В радиорубке меняются журналисты, многие просят прощения у Горбачева. «Михаил Сергеевич, вы – мой Президент!»

*   *   *

В Доме Советов РСФСР начался монтаж еще одной радиостанции, планировалось, что она будет вести трансляцию на средних волнах на всю территорию страны.

– Ты знаешь, говорят, мы уже не одни, – молодой паренек затянулся сизым дымом сигареты.

Они сидели втроем на ступеньках и от безделья начали играть в карты, благо у одного из новоявленных бойцов оказалась видавшая виды колода.

– Да ну?..

– Нет, правда!

– Знаем, десантники перешли на нашу сторону, – вяло заметил Алекс, не разделяя всеобщего оптимизма, – уже часа четыре, как они с нами. Только вот неизвестно, почему мы охраняем парламент, и где они.