150 часов до встречи

Она без тени страха садится неподалёку от меня и с невозмутимым видом смотрит на свои болтающиеся ноги, будто не замечая меня. Что она вообще тут делает?

Может, стоит с ней познакомиться и спросить? Вечно я стесняюсь…. Но, блин, мне уже семнадцать лет! Так, может, пора что-то менять?

Ещё минут пять мы сидим в беззвучной тишине, прежде чем я окончательно решаюсь на первый шаг:

– Привет…

Мой голос звучит сипло, еле слышно. Она даже не реагирует. Нужно попытаться ещё раз, но сделать вторую попытку оказывается не легче.

– Привет, – повторяю более громко и настойчиво.

Она поворачивается ко мне лицом, глядит на меня всего секунду и вновь отворачивается. Я совершенно теряюсь. Может, спросить у неё что-нибудь ещё?

– Ты из этого дома?

Помедлив, она качает головой. «Нет».

– Ты здесь в первый раз?

Снова качает. Видимо, не хочет разговаривать.

Мне становится очень неуютно в её компании, но уходить мне всё равно не хочется. Ещё пару минут мы сидим молча, но волшебный эффект после дождя уже испарился, и теперь тишина угнетает.

– Это моя традиция, – внезапно говорит она. – Я прихожу сюда каждый день в девять часов вечера

– Ого, – я больше удивляюсь не тому, что она сказала, а что она вообще заговорила. Но на этом наш диалог и прекращается. Я совершенно без понятия, как раскрыть эту тему.

– Меня зовут Паша, – наконец решаюсь я на знакомство.

– Меня зовут Аня, – холодно отвечает она, отчего мне становится ещё неуютнее. Может, она и вправду не хочет со мной разговаривать? Тогда зачем заговорила?

Я достаю из-за пазухи батон, ломаю горбушку и протягиваю ей:

– Хочешь?

Она медленно поворачивает голову, осторожно, будто трусливый зверёк, берёт кусок батона и аккуратно кладёт его в рот.

– Так ты ходишь сюда каждый день… – задумчиво повторяю я, стараясь разогнать угнетение. – И почему тебе нравится сюда ходить?

– Я люблю одиночество.

– Хм, я тоже.

– Правда?

– Ну…

Я жую новый кусок, чтобы дать себе время подумать.

– Я люблю то одиночество, к которому стремлюсь сам, а не на которое меня обрекают другие.

– Это разные вещи, – сухо проговаривает она, болтая ногами. Интересно, ей страшно? Я здесь хоть и сижу уже полчаса, но всё равно чувствую, как сердце дрожит. И мурашки – явно не от холода. – Ты любишь одиночество, но боишься быть одиноким.