Без

Не получалось, ладошки вспотели от напряжения, мозг всячески сигнализировал об опасности.

Щелчок. Он точно был. Парень мог бы поклясться, что слышал это. Ради того, чтобы не рехнуться от страха, Тимур благоразумно присобачил щелчок к поглотителю звуков. Переключился какой-то электронный тумблер, вот и проник в морозильник звук щелчка.

Но куда деть шорох? Насекомое? Маловероятно, учитывая критерий абсолютной тишины, необходимый для полноценной работы ученых в беззвучной среде. Тут и пылинки не должно быть, дабы человек на стуле не слышал, как эта частица «царапает воздух».

Шуршание все равно проникало человеку в мозг. Оно ясно давало понять, – что-то происходит. Что-то скрытое прячется в помещении. Наверное, какая-нибудь мошка залетела вместе с парнем, вот и ползает в уголке.

Тимур старательно отвлекал себя от нарастающих из-за страха гнетущий мыслей. Организм подсказал ему выход из положения, – парень периодически потирал пальцы. Ему нравился звук, возникавший при трении кожи, и это внушало уверенность в целостности рассудка.

Раз есть звуки, привычные уху, то и с разумом все в порядке.

Сидя на стуле и медленно поворачивая голову, парень морщился от неприятных звуков, возникающих везде, где их не должно быть. Каким-то образом шейный отдел издавал целый ворох призвуков, от лопающихся микроскопических пузырьков в зоне позвонков до беготни крови под нижней челюстью, словно завывающий ветер с громкостью в 1-5% на плеере. И не назвал бы Тимур такую вот какофонию оглушительной. Нет, звуки вспыхивали на дальнем рубеже, растворялись мгновенно; либо оставались в голове подобно арабскому орнаменту, плавающему в океане воспоминаний после мутного сновидения.

Его и не разглядеть, и не поймать руками, и не выловить детали узоров, и то же время память вырисовывала туманный образ, возбуждаемый психику.

Чем дольше паренек находился в морозильнике, тем реалистичнее казались ему жутковатые колебания акустических волн, коими пропитан воздух в помещении. Чтобы исключить лишние переживания, Тимур застыл, как статуя.

Анализируя дыхание и все то, что уши «собирали» от организма в виде хрипов, свиста, гудения крови, пузырящихся слюней, хлюпанье языка в ротовой полости, поскрипывания зубов и прочих составляющих музыки тела, парень понял нечеловечески поразительную вещь: внешние звуки действительны.

Он буквально подпрыгнул, «краем» ушной раковины выловив опять щелчок. Последующий шорох заставил сердце опуститься в пятки.

– Боже! – Пробормотал паренек.