Судьба наизнанку

– Гидроусилитель стоит – сообщил Олег Шубину, убирая ключ в нагрудный карман. Чекист слабо кивнул, осматривая внутренности салона.

– Интересно? – спросил Олег мальчика. Тот восторженно улыбнулся. – А козы твои разбежались – серьёзно продолжил Олег – что тебе мама скажет?

– Ой – сказал Витька, выскочил из машины, протиснулся сквозь ворота и побежал загонять глупую скотину обратно.

– Вот так и живём – сообщил Олег в пространство. На заднем сиденье Михаил видимо уже осмотрел всё, что можно и задал только один вопрос:

– Это зачем? – Олег обернулся.

– Это ремень безопасности. У нас при движении пристёгиваться обязательно. Даже в правилах пункт есть. Штрафуют, если так едешь, без ремня. – Олег вытянул ветвь ремня и щёлкнул замком – надо вот так. Ну что пойдём акт подписывать?

– Пойдём – эхом отозвался чекист

Они вышли из 'Логана'. Олег поставил машину на сигнализацию

– Это так, пацанов пугать – пояснил свои действия Олег – если серьёзные люди захотят машину украсть, не поможет.

– Что, много крадут? – проявил профессиональный интерес Михаил. Они уже прошли кусты акации.

– Прилично. Милиция находит около половины. Но эту машину вряд ли кто красть будет, слишком дешёвая для жуликов. Невыгодно связываться.

– А сколько она стоит?

Олег задумался. Действительно, как перевести стоимость из денег 2008 года в деньги 1940-го? Нужен какой-то эквивалент.

– Я брал её за одиннадцать с половиной тысяч долларов.

Чекист чуть не споткнулся на ровном утоптанном месте.

– Но это же огромная сумма!! За эти деньги можно самолёт купить!

Олег с интересом посмотрел на него – где это в СССР частному лицу можно было купить самолёт, да ещё за валюту? Чекист понял, что сказал что-то не то и поправился:

– В Штатах, конечно. Нам на курсах рассказывали. Там машины дешевле тысячи долларов стоят.

– Понятно – Олег сообразил, что бакс так же обесценился – доллар, как был бумагой, так и остался.

Олег остановился, поражённый простой мыслью – к чему обесценился доллар? А если так? Он сделал мысленный перерасчёт:

– Получается, что моя машина стоит сорок пять золотых червонцев. Николаевских или ваших, как их, 'Сеятелей'. Они у нас до сих пор в банках продаются всем желающим.