Новое время

– Календарь! – из толпы протолкнулась вперёд дама в годах, типажом обычной школьной учительницы – до революции юлианский календарь был, поэтому даты и дни недели сместились.

– До какой революции? – голос Шубина снизился почти до шёпота. По толпе прошла волна хмыканий и коротких реплик, вроде, «ну ты попал, парень» .

– Октябрьской. В тысяча девятьсот семнадцатом году случилась – начала было лекцию преподша, но опасный, как видно было по реакции Шубина, разговор, быстро свернул командир самолёта.

– Так, о грядущем и прочем поговорим в более спокойной и подобающей обстановке. Где здесь полиция, пожарные или что-то в этом роде? Надо место падения оцепить, вытекающее топливо песочком посыпать, да как можно быстрее. Поднимайте людей, Александр Иванович, на всё про всё максимум полчаса осталось.

– Да, конечно – спохватился репортёр, но, уже разворачиваясь, всё-таки задал вопрос Мерзлякову – что может случиться, через полчаса?

– Второй самолёт на подлёте – ответил пилот – не наш, арабский Боинг из Эмиратов.

– Поразительно – только и смог сказать Шубин.

Выбравшись из толпы, он быстрым шагом, почти бегом направился в сторону видневшихся невдалеке заводских построек. Как помнил Артём, где-то там, на современной ему улице Кирова, располагалась одна из проходных старого ВИЗ-а, а значит, был телефон. На крайний случай можно было курьера в город отправить.

Теперь внимание пассажиров переключилось на преподшу, действительно оказавшуюся преподавателем, но не в школе, а на одном из факультетов Архитектурной Академии. Видимо, в Москве была по каким-то своим архитектурно-учебным делам и вернулась домой столь неудачно. Мимолётно Артём ей даже позавидовал – она с таким жаром рассказывала окружившим её пассажирам о старом Екатеринбурге, чувствовалась, что тема сохранения культурного наследия в постоянно застраиваемом городе была для неё очень близка.

По крайней мере люди отвлеклись, хотя бы на время, слушая и задавая вопросы. Артём выбрался из толпы, подошёл к внешнему краю смятой гондолы левого двигателя. Отсюда был хорошо видно, как изгибается по льду тормозной след самолёта.