Оруженосец в серой шинели

Отец набрасывает поддоспешник и устраивается поудобнее.

– Но как же так… ты жив?!

– Нет. Не спрашивай меня об этом – я и сам не знаю всего. Но в этом мире меня могут видеть немногие. Ты – один из них, моя плоть и кровь.

– А мать? Она – может?

– Может. Но я никогда не показывался ей.

– Почему?!

– Не могу же я разбередить раны, которые только недавно зажили? Она многие годы не могла смириться с потерей меня. Ее душевные раны только затянулись… Ведь я любил ее больше всего на свете! Да и сейчас – тоже люблю.

Ты уже мужчина – должен понимать…

– Не понимаю, наверное… А Лексли? Он тоже всегда здесь сидит, когда приезжает.

– Мы оба здесь сидим. Он не видит меня – просто не может. Но – чувствует.

– Но почему же я раньше тебя не видел?

– Значит – не пришло еще время. Да ты и приходил сюда всего один раз – на полчаса. А я не могу отходить от развалин дальше. И прийти могу только в такое время – перед рассветом. Так что не спеши никому рассказывать о моем визите. Тебя могут неправильно понять даже лучшие друзья.

Кстати, не пытайся до меня дотронуться – ничего хорошего не произойдет. Здоровья точно не прибавится.

Мысли мои находятся в полном смятении! Так много мне нужно спросить, понять, узнать! Но я даже не знаю, как сформулировать свои перепутавшиеся мысли. В своих детских мечтах я часто представлял, что встречаюсь с отцом, и мы подолгу разговариваем, или что он оказывается жив и возвращается в замок, и мы все дни проводим вместе – я, мать и отец. В эти моменты я был совершенно счастлив, представляя, как отец ласково хлопает меня по плечу после удачного выстрела из арбалета, как подсаживает меня в седло или вместе со мной смеется какой-нибудь шутке.

Я так сильно скучал по нему, особенно видя, как тоскует украдкой от меня по вечерам мать, пряча от меня полные слез глаза. И вот он – передо мной, и я не верю своим глазам, не могу найти нужных слов, чтобы рассказать ему обо всем, что так долго копилось в моей душе.

Сбивчиво, перескакивая со слова на слово, рассказываю я призраку (отцу?) обо всем подряд.

Даже о случае с Седером.

Отец терпеливо и внимательно меня слушает, слегка склонив голову набок, иногда усмехается, порой еле заметно кивает, выражая одобрение, иногда задумчиво хмурится, устремив пронзительный взгляд куда-то в темноту.

– Занятно… Это у тебя от матери – она одна из сильнейших целительниц в этом мире.

– А от тебя? Все говорят, что меч меня не признал…

– Кто это такой умный отыскался? – усмехается отец.