Экстрим

Майк распахнул дверь и увидел лицо. Вытаращенные глаза с любопытством разглядывали Майка, а под лицом… Под лицом были довольно мускулистые плечи, гибкий торс молодого мужчины и задница, обтянутая спортивными шортами. Лицо засмеялось в коротко подстриженную бородку, и гость стал поворачивать тело, чтобы оно оказалось в правильном положении относительно лица.

– Что, вставило? – хихикал визитёр. – Мне и самому вставило, когда себя таким в зеркале увидел! Мне на сто восемест градусов башку вывернуть – раз плюнуть.

– Майком.

– Я Колян. – Молодой человек энергично пожал Майку руку. – Прикинь, вылезаю в очередной раз из своего бунгало и вижу твою хату неподалёку. Зашибись!

Колян ввалился в Хижину и осмотрелся.

– Поездами увлекаешься? А я себе мотиков наделал! Спортбайки, «харлеи», классика, полицейские, чопперы, старые советские, эндуро – все, какие бывают…

– Ты давно здесь? – поинтересовался Майк.

– Ты спрашиваешь, сколько раз взошло и опустилось за горизонт солнце с тех пор, как я кисну здесь? – саркастически осведомился Колян.

– Ну а чисто субъективно?

– Субъективно я здесь очень долго, братан, непростительно долго. Сто раз просил солнце вернуть меня обратно, а ему хоть бы хрен. А ты просил?

– Как-то не пришло в голову. А может, чувствовал, что это бесполезно…

– Милое креслице. А гостям у тебя здесь есть, куда ж…у кинуть?

– Сейчас попрошу. – Майк направился к двери.

– Закажи шезлонг, что ли.

– Сейчас проверим, – засмеялся Майк.

Когда он вернулся, Колян сообщил, что два сложенных шезлонга появились из воздуха у стены. Они вытащили их на Пустошь, разложили и стали беседовать так, будто знали друг друга тысячу лет. Быть может, так оно и было?

– Ты чего чёрный такой? – стебался Колян. – Отелло хотел сыграть? Не похож! Тебе бы ноздри расширить и губы вывернуть, вот тогда сошёл бы за черномазого.

– Зато у меня шея не птичья! – улыбался Майк.

– Скажи честно, Микаэлло, есть какие-нибудь идеи, как отсюда вырваться?

– А надо ли?

– Не, ну ты загнул! Небось, как я, со скуки подыхаешь!

– А мне на Земле не намного веселее было.

– Ты чё, дворником работал?

– Я вообще ещё не работал. А ты чё делал? По миру ездил и чужие бабки прожигал? Что в твоём понимании «весело»?

– Да, кажись ездил, а куда и зачем не помню.