Экстрим

Майк выпросил у солнца четырёхъядерный ультрабук с шестнадцатью гигами оперативки, но машина не смогла найти ни одной Wi-Fi-сети. Парень несколько раз бегал на Пустошь и просил у светила интернет. Он требовал и умолял, плакал и впадал в ярость. «Что тебе, жалко? – вопил Майк в небо. – ВКонтакте зайду на часок и всё!» Но солнце оставалось безучастно к его мольбам.

Несетевые игры Майка не радовали – что за кайф рубаться с компом? – и в конце концов он оттащил ультрабук на Пустошь. Через какое-то время та же участь постигла и стереосистему.

Майк бесконечно сидел в своём кресле, вертел в руках модельки электровозов и пытался вспомнить свою земную жизнь. Но память выкидывала только обрывочные воспоминания. Вот Ленка со второго курса, одними глазами смеётся над его неказистыми шутками… А вот блондинка Аня, с которой Майк разок переспал по пьянке в прошлом семестре… А это кто? Так это же Женька, его закадычный друган. Но Женька умер. Кажется, попал под поезд. Почему Майк не был на его похоронах? Потому что Женькина мать сказала, что задушит Майка, если он вздумает появиться.

Странная женщина… Ведь они с Женькой дружат с начальной школы…

Майк вспоминал друзей и знакомых, но не мог вспомнить собственных родителей; вспоминал названия мест, в которых бывал, но не мог вспомнить собственную фамилию. Где же всё-таки он находится? Похищен инопланетянами? Бред сивой кобылы! Попал в загробный мир? А почему тогда не помнит, как умирал, как встречался с богами и другими потусторонними существами? Что-то такое с ним произошло, но в памяти остались только боль и страх.

Боль, страх и солнечное небо, покачивающееся в такт… чему? Какому-то до боли знакомому перестуку, напоминающему молот Барлога в недрах Мории.

Ну да, всё ясно. У него клиническая смерть или, того хуже, – кома. Он лежит, подключенный к аппарату жизнеобеспечения, а сознание выкидывает все эти фортели с Хижиной, Пустошью и солнечным божеством. Кажись, разобрался.

Остаётся один ма-аленький вопросик: как долго всё это будет продолжаться и чем кончится? Выживет он или нет? Очухается или квакнется? И что, если квакнется? Тогда его поглотит чернота? Нет уж, лучше существование на Пустоши, чем чёрная бездна небытия!

* * *

Однажды Майку в голову пришла новая неприятная мысль. Предположим, его откачают. Предположим, он не станет калекой и не будет ездить в инвалидной коляске и пускать слюни.