Радио Судьбы

Название «Ферзиково» ни о чем ему не говорило. Он и Протвина-то толком не знал, большую часть времени проводил в квартире. – А… – Он пытался ухватиться за последнюю надежду. – Скажите, через Ферзиково не ходят автобусы до Протвина? – И, увидев ее удивленный взгляд, добавил: – Я думал, может, так ближе… – Он беспомощно развел руками. «Конечно, ты именно так и думал. Конечно, так ближе. А еще лучше – через Владивосток. Или Вашингтон».

– Нет. Через Ферзиково автобусы до Протвина не ходят. Это в противоположную сторону.

– Ну да, понимаю, – он покивал. – А ваш автобус скоро? Девушка рассмеялась:

– Если я буду ждать автобуса, до доберусь домой не раньше шести. Нет, придется ловить попутку. Может, довезут до Тарусы, а там – еще как-нибудь…

Мезенцев оглянулся. На дороге не было никаких машин. Ни одной.

– Хотите, я помогу вам поймать машину? – Он все искал повод, чтобы задержаться, остаться с ней хотя бы еще на несколько минут.

– Нет, думаю, если я буду одна, у меня это лучше получится. А? Как считаете?

Она и тут оказалась права.

«Любой водитель охотнее притормозит, увидев молодую привлекательную девушку, чем краснорожего здоровяка. Девяносто как-никак…»

– Да… – Он вздохнул.

Рита подняла руку. Мезенцев быстро обернулся, но не увидел автомобиля. Правда, он уловил шум мотора, доносившийся из-за холма – дорога в этом месте делала резкую «горку».

– Да, да… Я сейчас отойду, чтобы вам не мешать. Я просто… Я хотел сказать, что мне было очень приятно с вами познакомиться.

Рита снова улыбнулась, но на этот раз уже нетерпеливо.

– И мне тоже. До свидания, Дмитрий!

– До свидания…

Он развернулся и печально побрел к остановке. Шум мотора нарастал. Внезапно из-за горки выскочил мотоцикл: угольно-черный, С никелированными колесами. Мотоциклист не ехал— он мчался куда-то, как на пожар. Мезенцев даже увидел, как мотоцикл подпрыгнул в высшей точке подъема, пролетел пару метров по воздуху и затем снова коснулся асфальта блестящими колесами.

Парень, сидевший за рулем, выглядел стильно.

Черная косуха, длинный белый шарф. Такие шарфы в годы Великой Отечественной войны носили немецкие и американские летчики: во время воздушного боя им приходилось постоянно крутить головой, и шелк не давал натереть шею. На голове у парня был кожаный шлем (тоже как у летчика, но скорее летчика Первой мировой) и очки-консервы.

Мезенцев почувствовал укол ревности. Одно дело – сесть в машину, может быть, даже на заднее сиденье, и совсем другое – на мотоцикл.