Радио Судьбы

Когда прицел, мушка и точка над капотом, где должна была находиться голова старшины, легли на одну линию, Попов плавно нажал на спуск.

Еще одна очередь, теперь уже длинная, прорезала воздух. Машина завиляла из стороны в сторону, но с дороги не слетела. Задним ходом она выкатилась на шоссе и остановилась.

Попов замер, ожидая. Если она не тронется с места, значит, он попал. Ну а если не попал… Ну что ж? Не повезло. Все равно он не станет тратить понапрасну патроны. Они еще пригодятся.

Он сощурил глаза и поднес ладонь ко лбу, прикрывшись ею, как козырьком, от палящего солнца.

Уазик стоял на шоссе. Он стоял почти минуту. Попов удовлетворенно кивнул, развернулся и пошел к телу Омельченко.

– Реакция у парня была никудышная. Нам такие не нужны, – сказал он неизвестно кому. Попов ни к кому не обращался, но, несмотря на это, он услышал одобряющий ответ: «Да, парень. Ты прав. Ты все сделал правильно».

Это не было голосом свыше. Это вообще не было голосом. Просто мысль, возникшая в его сознании неизвестно откуда.

Но ведь так и должно быть: если обращаешься неизвестно к кому, то и ответ получаешь неизвестно откуда.

Он рассмеялся, нагнулся и вытащил из автомата Омельченко целый магазин.

– Патроны нужны. «Да, парень. Они тебе пригодятся».

Попов сунул магазин в карман и пошел в Бронцы. До деревни оставалось три километра.

– Наверное, там еще осталась работа для меня.

«Точно, парень. Осталась. Небольшая, но осталась».

Он даже не понимал, что говорит вслух.

Но это не было разговором с самим собой: ведь он получал ответ. Он все время разговаривал с КЕМ-ТО. С кем-то, кто выжал из его головы все, что когда-то было Валентином Поповым. Теперь он мог только говорить – механически, бездумно, потому что смысл собственных слов больше не имел никакого значения. Гораздо важнее был голос, который звучал ВНУТРИ.

«Иди, парень, – говорил этот голос. – Иди и убей всякую тварь, которая попадется тебе на пути».

– Иду, иду, – бодро отвечал Попов и ухмылялся.

Он прошел полсотни шагов, когда уазик медленно тронулся с места. Машина ехала неуверенно, ее бросало от обочины к обочине. Двигатель громко ревел, потому что водитель тронулся со второй передачи и сил переключиться на третью уже не было. Но он продолжал упрямо катиться в сторону Ферзикова.

Попов оглянулся только один раз. Он увидел уазик, движущийся по шоссе, и пожал плечами.

«Иди, парень. Пусть себе едет, – говорил голос. – Они сюда не сунутся.