Радио Судьбы

– К тебе надо на стажировку депутатов из Госдумы присылать, – сказал как-то начальник.

– Да чего уж присылать? Лучше я к ним туда, консультантом, – степенно отозвался Николаев.

– Ну нет, – отрезал начальник, будто речь шла о чем-то серьезном и служебное письмо с требованием немедленно прислать в Госдуму старшину Николаева на должность консультанта по русскому непечатному языку уже лежало у него на столе. – Нам такие кадры самим нужны.

Николаев пожал плечами. Фортуна опять повернулась к нему тылом.

– Что такое? – Старшина нажал на газ, надеясь, что карбюратор как-нибудь прочистится сам собой.

Он работал водителем уже двадцать лет и прекрасно знал, что машина, к сожалению, не человек – она никогда не исправится сама собой, но всякий раз питал смутную надежду, что карбюратор не придется снимать и чистить ацетоном, а из бензобака не придется сливать грязную воду.

– «Что такое?» – передразнил Омельченко.

– Нет, он форму надел. И на экзамены с пистолетом пришел, – отозвался Попов.

– Смейтесь, смейтесь, – пробурчал старшина. – Этому «козлику» почти столько же лет, сколько и вам. Ему уже на покой пора.

– На обратном пути заедем в Козловку, оставим его на свалке. – Попов подмигнул Омельченко. – «Козла» – в Козловку!

– Ага! – поддержал тот. – А заодно уж – и Васильича.

Все было как обычно. Те же самые шутки, которые он уже слышал множество раз – избитые и плоские, но на дежурстве они почему-то казались веселыми. А может, просто парням нужно было над чем-то смеяться, чтобы не свихнуться со скуки?

Двигатель вновь загудел ровно. И треск из рации стал тише. Машина подъехала к указателю «Бронцы – 3 км» и свернула на разбитый проселок. Разбитый до такой степени, что шоферы рейсовых автобусов отказывались туда ездить: чего за копейки гробить подвеску? Хозяйственного Николаева это всегда удивляло: ведь рядом карьер, неужели нельзя отсыпать три километра щебнем?

Они проехали совсем немного, и вдруг Попов сказал:

– Смотри!

– Что? – насторожился Омельченко.

– Впереди. – Заскорузлый палец Попова указывал на странный предмет, лежавший поперек дороги метрах в пятидесяти от машины.

Омельченко выглянул из-за плеча напарника. Машину трясло на кочках, и он долго не мог сфокусировать взгляд.