Эпидемия

Будь его воля, он бы давно уже разбил ему голову. Или – сломал руку. Чтобы вел себя, как положено.

Но… Относительно Кашинцева их строго-настрого предупредили: "Если кто и сможет хоть что-нибудь сделать, так только он".

И с этим приходилось мириться.

* * *

Охранники внесли подносы с нарезанными бутербродами, большие термосы с кипятком, пакеты сока, бутылки газированной воды, кофе, чай, сахар, пластиковые стаканчики и поставили все это на столы президиума.

Ученые оживленно загалдели – частые симпозиумы вырабатывают привычку к фуршетам.

Один только Кашинцев негодовал, что вместо симпатичных голоногих официанток им "подсунули одетых мужиков с пистолетами под мышками", чем оживлял полночную трапезу.

Он налил себе яблочного сока (несмотря на свой вид и шокирующие заявления, Кашинцев вообще не пил спиртного) и отошел в сторонку, наблюдая за коллегами.

Здесь были собраны лучшие вирусологи, микробиологи и эпидемиологи Москвы и Петербурга.

Наверное, в это же время, где-нибудь на другом конце Москвы, в таком же здании… – или в подземном бункере, кто знает? – собрались ВОЕННЫЕ врачи и обсуждают ту же проблему.

"Зачем позвали нас? – задавался вопросом Кашинцев и сам себе отвечал. – У нас – больше опыта, приобретенного на ЛЕГАЛЬНЫХ эпидемиях. Военные могут только изобретать смертельные вирусы, но все их разработки – чистое умствование.

Кашинцев прекрасно понимал ситуацию. Он закончил Питерскую Военно-Медицинскую Академию и получил первичную специализацию как раз на кафедре микробиологии. Из него готовили разработчика бактериологического оружия, но у Игоря хватило ума вовремя отказаться.

Причина была проста. За семь лет учебы ему надоела казарма, и он больше не хотел быть военным. Наверное, Кашинцев ушел бы из Академии еще раньше, но была в его характере одна сильная черта, почти незаметная за напускным разгильдяйством – любое дело он доводил до конца.

Поэтому Игорь закончил с отличием Академию, прошел первичную специализацию, а уж в ординатуру пошел "гражданскую", от первого Петербургского "меда".