У смерти твои глаза

Я вернулся к образу Ангелины – печальному и нежно любимому. Погрузился в некое тягучее беспамятство, из которого меня вывел небрежный оклик:

– Что вам надо?

Я раскрыл глаза, зажмурился от слишком яркого света и обнаружил, что надо мной нависает одутловатое красное лицо мужчины с черными густыми усами и бритой головой.

– Я, собственно, к вам по делу, – сурово сказал я, поднимаясь.

– Отлично. Проходите.

Мужчина открыл дверь и пропустил меня вперед. Но зашел не один. В дверях его нагнал старик лет сорока пяти.

Старик нахмурился, прошаркал в дальнюю часть кабинета, где уселся за компьютерный стол и оживил машину. Он, казалось, потерял к окружающему миру всякий интерес, но я заметил, что чиновник внимательно прислушивается ко всему, что происходит в комнате.

Хозяин кабинета обогнул рабочий стол и сел.

– Я слушаю вас.

– Вы знаете, у меня несколько деликатное дело… – начал я издалека, присаживаясь на жесткое посетительское кресло.

– Да, – рассеянно согласился чиновник.

– Я недавно купил дом на канале Беринга.

– Адрес, пожалуйста.

Я продиктовал ему адрес. Чиновник занес его в компьютер и терпеливо уставился на монитор. Машина – старая. Мыслит тяжко, как тягловая лошадь, зажившаяся на свете, но все еще продолжающая таскать грузы.

– Суть вашего обращения? – поинтересовался бюрократ.

– Я хотел бы ознакомиться с планом своего дома.

Компьютер выдал ответ на запрос. Чиновник нахмурился, но ничего не сказал. Он защелкал мышкой, открывая какие?то документы, проплясал на клавишах текст и нажал «enter». Зашумел принтер, выдавливая из себя страницу, и через минуту чиновник протянул мне бланк.

– Распишитесь, – потребовал он. Я легко размашисто оставил росчерк и вернул бумагу.

– Через два часа ваш заказ будет выполнен. Вот вам квитанция на оплату.

Я взял квитанцию и упрятал ее в карман.

– Скажите, а могу я посмотреть план какого?нибудь другого дома?

– Вообще?то это запрещено, но… – чиновник замялся, словно девушка на первом свидании, – возможно, при ряде условий.

– Какие условия? – спросил я.

– Ну, дом продается. Или требует представитель государственной организации. Или при наличии моей благосклонности, – последние слова он буквально прошептал.