У смерти твои глаза

Лифт ожил и устремился вверх.

Я нащупал в кармане сотовый. Достал его. На удивление, аппарат оказался целехоньким. Вызвав из памяти номер Гонзы, я включил набор.

– Кубинец, – позвал я.

– Даг, ты, что ли? Как балет? Не заснул? – отозвался он.

Лифт дополз до восьмого этажа и распахнул двери.

– Не попал я на балет. Не добрался, – сообщил я, шагнув из кабины.

Шаг – взрыв боли в голове.

– Как не добрался? Ты где? Могу поспорить, что Гонза подскочил и забегал нервически по комнате.

– К Ангелине поднимаюсь.

Меня в лифте приложили по голове. Я в бессознанке почти три часа проболтался. Ангелина меня мумифицирует заживо. К тому же у меня украли пистолет.

Я медленно продвигался по коридору к квартире Ангелины.

– Срочно заяви Крабову, пока из твоего «питона» полгорода не перестреляли, – резко отреагировал Кубинец.

Вот почему мне показалось опасным исчезновение пистолета. Не откладывая дело в долгий ящик, я набрал номер полицейского управления.

– Добрый вечер, – пробурчал я невнятно, – инспектора Крабова можно?

– Он только что отправился на выезд.

А кто его спрашивает? – вежливо, но сухо осведомился секретарь.

– Даг Туровский, частный сыщик. Я перезвоню.

Сбросив номер и замедлив шаг, я остановился перед нужной дверью. Сто двадцать восьмая квартира. Я потянулся к звонку, но что?то остановило меня. Я насторожился, почувствовав опасность. Все мое естество вывернулось, протестуя против последнего шага. Я панически не хотел открывать дверь ее квартиры.

Что за бред?!

Я покачал головой, стараясь выгнать жуткое чувство неотвратимости какой?то катастрофы. Так ощущала бы себя Кассандра, севшая по ошибке на «Титаник».

Я пошатнулся. Жуткое головокружение взболтало мою голову. Чтобы удержаться на ногах, я ухватился за ручку двери, и дверь распахнулась внутрь. Я ввалился в квартиру, поскользнулся на чем?то и растянулся на пороге, испытав извержение вулкана внутри черепной коробки.

Брюки тут же намокли.

Что?то было разлито на полу.

Я попытался подняться на ноги, упершись руками в пол, но ладони скользили в чем?то липком. Я уцепился за дверь и вытянул себя в вертикальное положение. Дотянулся по памяти до кнопки включения света и пробудил светильники в прихожей.

От неожиданности и навалившегося ужаса я чуть было не грохнулся вновь.

Посреди прихожей лицом в пол лежал профессор юриспруденции, крупный специалист в области англо?саксонского права в домашнем халате и с одной тапочкой на ноге.