Рожден быть опасным

– Ты уже нашел Гоевина? – спросил я, направляя на незнакомца раструб автомата.

– Нет. Мы только успели войти, а тут вы бомбанули крыльцо.

– Ну, значит, тебе и не суждено.

– Ты не выстрелишь, – прокурлыкал царек.

Ну, вот, еще один маньяк-телепат выискался. Он пытался меня очаровать в полном смысле этого слова. Загипнотизировать и заставить бросить оружие, после чего отсечь мне голову легким движением. Как ему должно быть обидно, что на меня весь этот гипноз не действует. Не внушаемый я.

Но хоть и не внушаемый, пристрелить мне кошака не удалось.

По банальным причинам. Патроны кончились. А «Шипы» – пистолеты я еще в пустыне выкинул, как ненужное оборудование, затрудняющее дальнейший ход.

Я отбросил в сторону автомат и огляделся по сторонам в поисках подходящего оружия. Про плазменный бич на руке я забыл, да и не мог он мне помочь. Заряд аккумуляторов после последнего выстрела равнялся нулю. Ближайшая секира висела в двух метрах от меня на стене, но до нее еще допрыгнуть надо, а царек уже оказался подле меня и замахивался для удара.

«Не везет мне как-то с оружием», – подумал я, уклоняясь от смертельного выпада.

И тут я вспомнил, почему у меня ботинки такие тяжелые.

Не давая царьку роздыху, я сжал пальцы правой ноги, подпрыгнул и в прыжке прочертил ногой воздух возле лица противника. Три лезвия, спрятанные в подметке ботинка и активизированные напряжением мышц ступни, рассекли охотнику-конкуренту горло. Он выронил меч, который я тут же подхватил, попытался зажать рану, но руки не достали до шеи, обессилили, и упали.

А вслед за ними упало тело.

Одним меньше.

Теперь бы только дверь найти.

Дверь оказалась внутри холста. Она была частью полотна венецианского художника и идеально сливалась с картиной. За дверью я обнаружил лестницу, по которой и устремился наверх. Миновав два поворота, я очутился перед другой дверью, которую незамедлительно распахнул, и, ожидая свинцового приветствия, выждал секунд двадцать, перед тем как войти.

Меня никто не встретил автоматным огнем, никто не обрадовал одиночными пистолетными выстрелами, никто даже не попытался проткнуть клинком, что наводило на печальные размышления.

Я оказался в огромной пустой темной комнате, где из мебели был лишь стул. Вдоль стены висела видеопанель, а на стуле сидел грузный человек, лица которого мне не удалось сперва разглядеть.

Не выпуская из рук меч, я попытался освоиться в окружавшем меня пространстве, но не успел.