Рожден быть опасным

Сумма контракта – сто двадцать тысяч кредиток, плюс профсоюзные выплаты. При заключении контракта задаток – пять тысяч.

– В чем этот Себастьян Гоевин провинился?

Смугляк замолк, увлеченно перебирая клавиши, и спустя минуту выдал ответ.

– Точной информации нет. Есть лишь два пункта, по которым Себастьян Гоевин был объявлен вне закона. Пункт первый, ему поставлена в вину монополизация сферы виртуальных технологий. Пункт второй: педофилизм, ну, это когда с детьми развлекаются.

– Я согласен, – прервал я дальнейшие объяснения.

– Тебя конкуренты не смущают? – с искренним интересом осведомился вербовщик. – Все-таки их восемь.

– Нисколько. – Я зловеще улыбнулся. – Пушечное мясо.

– По последним данным Себастьян Гоевин скрывается на собственной вилле в трех километрах от Лос-Анджелеса. Им выкуплена территория земли в восемь гектаров. И устроена целая крепость. Неприступная крепость. Остальное уже твои проблемы. Давай свое удостоверение.

Я протянул ему именной пластиковый квадратик, который он загрузил в приемное устройство.

На экране всплыл текст моего досье.

– Ларс Русс, значит. Что-то слышал. Что-то слышал… – задумчиво забормотал мозгляк.

Я напрягся. Что он мог слышать обо мне? Неужели прокол в легенде… Откуда? Мухаммед вряд ли бы допустил его. Самое сложное – это не получить новые документы, а обзавестись необходимой биографией, которая бы ни у кого не вызывала сомнений в достоверности. Перед тем как заявиться в пункт вербовки, я пролистал то, что для меня сочинил Муха, и пробил по всем ведомствам для достоверности; невооруженным глазом я не обнаружил проколов.

Все вроде бы логично. Детство провел в интернате для детей-подкидышей. Кто мои родители неизвестно. В школе особых талантов не проявлял. Жесткий характер отмечали еще мои педагоги. Сразу же после завершения школы я поступил на курсы вольного охотника и через полгода получил лицензию на проведение государственной охоты. И вот уже десять лет я зарабатываю себе на жизнь госзаказами. Вообще-то ничего необычного. Зацепиться не за что.

Мозгляк щелкнул клавишей, и из принтера выполз лист контракта. Он протянул его мне. Я пробежал глазами мелкий убористый текст и поставил свою подпись. Вербовщик протянул руку, в которую я вложил кредитку, и скинул мне положенный аванс. После чего кредитка вернулась ко мне.

– Здесь вся необходимая информация о Себастьяне Гоевине, – сказал мозгляк, протягивая мне диск.

Диск я засунул в карман плаща и послал последнюю зловещую ухмылку смугляку.