Сад зеркал

Винил себя, наверное, да он и правда был виноват во всем, что тут случилось в ту ночь. Агонги убили три семейства и серьезно ранили воинов из других родов, которые успели прибежать на выручку. Остальные два осиротевших Древа пока стояли на берегу озера, но у них не осталось никого, кто мог бы принять род.

– Это я виноват, – эхом повторяет мои мысли Джа’кейрус.

– Нужно было утопить тебя перед состязаниями, – отвечаю я.

Наше Древо плакало весь день и весь вечер, а в сумерках начало терять кору и мелкие ветки.

Я никогда не видел, как погибает Древо, похоронившее свой род. наверное, если бы оно не болело, то смогло бы подождать, пока мы с Джа’кейрусом снова сможем шевелиться, начнём жить, найдем себе женщин и обзаведёмся малышнёй. Но наше Древо болело, вдобавок оно было очень привязано к Адитии и вместе с ней потеряло надежду на излечение.

– Я всё равно пойду искать лекарство, – сквозь зубы говорит Джа’кейрус.

Я не отвечаю. Я понятия не имею, что буду делать, а что будет делать он – мне всё равно.

К утру от Древа осталась только нижняя часть ствола, иссохшая, мёртвая. Всё остальное лежало на земле грудами щепок. А внутри у меня происходило что-то ужасное, что-то еще более ужасное, чем четыре дня назад, когда я держал на руках мёртвую Дар-Тэю с разорванным лицом.

В груди что-то оборвалось и теперь падало, бесконечно долго падало, сжимало горло, заставляло сердце колотиться, давило, дрожало. Я чувствовал, как сгибаются мои плечи, словно на них положили бревно, как самый обычный утренний ветер холодит чешую мертвенными, злыми прикосновениями.

Я не мог говорить и не мог смотреть на мир вокруг себя, потому что…

Я теперь был в нём совсем один. Как будто скорлупа яйца разомкнулась надо мной, а снаружи не оказалось ничего моего. И пустой холод в груди – это не что-то новое, а лишь пустота на месте того, что было там прежде.

Этот холод – отсутствие любви, которой Древо согревало меня всю жизнь.

– Пойдешь со мной? – спрашивает Джа’кейрус.

Я долго смотрю в его красно-коричневые змейские глаза и убеждаю себя, что искать лекарство – единственная правильная вещь, которая нам остается.

Но мне всё равно, правильно я буду поступать или нет, потому что внутри ничего не осталось, только чувство бесконечного падения и холода.

Я качаю головой. Джа’кейрус вздыхает и уходит собираться.

Я остаюсь один и сижу еще долго-долго перед ковром щепок – остатками моего Древа, покрывающими свежие насыпи с прахом со-родичей.