Изгой

Но, думаю, что рудники ему не грозят – раньше помрёт…

Суд магистров был на удивление скорым.

Нас всех пригласили в отдельную комнату, где поочерёдно расспросили. Производил допрос дежурный магистр – худощавый старичок, державшийся, надо сказать, очень даже бодро. Потом всех, вместе с воришкой, завели в зал, где на особом возвышении сидели местные шишки колдовского ремесла. А воришку усадили на скамью, по бокам которой стояло двое дюжих стражей. Видок у него был совершенно… опрокинутый, что ли… Словом – я ему не завидовал.

Магистры – а их оказалось тут четверо, по очереди подходили к парню, клали ему руку на лоб и что-то там пытались разобрать. А потом вынесли вердикт – заклятие Тени имело место быть, и использовано оно было во вред потерпевшему. То есть – парню теперь однозначно светят те самые рудники.

Это заклятие, как я понял, делает применившего человека невидимым для окружающих. Не навсегда, понятное дело – на время. И на очень небольшое. Чем больше людей – тем меньше оно действует.

– Что ж, палачу сегодня будет работа, – буднично замечает один из магистров, собираясь выходить из комнаты. – Пусть потерпевший сделает заявление…

Для этого вовсе не требовалось чего-то там писать. Тем более что большинство присутствующих этого и не смогло бы сделать даже под угрозой четвертования – грамотеев среди местного населения не водилось. Читать – да, могли.

Поэтому, процедура заявления была предельно простой.

Дежурный маг произносил формулу заявления – и человек, подтвердивший, что понимает её смысл, уже не мог произнести ни слова лжи. Считалось, что тяжкая кара постигнет его прямо на этом самом месте. Так это или нет – не знаю, но окружающие свято в это верили. А дальше вступал в действие собственно суд…

– Мастер Гор, – сухо произносит старичок-магистр, – хотите ли вы обвинить этого человека, по имени Ларс Фер, в том, что он посягнул на вашу собственность?

Блин, да у меня в кармане-то ничего особенного и не было! Да и прав усач – рудники парню не грозят – раньше помрёт, ещё под плетьми.

– Нет, – делаю отрицательный жест. – У меня нет к нему претензий. Он ничего у меня не украл.

– И вы не хотите, чтобы магистры покарали его?

– Не хочу.

– Дело закрыто, – кивает старичок. – Все свободны.