Роман с демоном

Бледная кожа с просвечивающими венами не съежилась и не была покрыта пупырышками – напротив, она напоминала тающее масло; Вяземской показалось, будто она через стекло ощущает этот сладострастный жар.

Поперек гладкого живота тянулись три параллельных кровоточащих царапины, три такие же продольные царапины пролегли между грудей.

– Лиза!

Вяземская вдруг поняла, что впервые назвала пациентку по имени.

Панина закрыла глаза, запахнула куртку и крепко обняла себя обеими руками.

Должно быть, расцарапанную кожу сильно саднило, но «безумной Лизе» это доставляло удовольствие.

«Что с ней происходит? Наверное, она представляет, как ее обнимает мужчина? Кто он?».

Панина молчала. Да и не собиралась отвечать. Она оставалась для всех загадкой – вот уже шесть лет.

Лиза отступила вглубь бокса и села на полку, привинченную к стене. Тело ее сотрясала мелкая дрожь.

– Вы хотели причинить себе вред? Напрасно.

Лиза покачала головой и легла на спину. Она сдавила свое тело в объятиях и, подтянув колени к животу, издала громкий вздох.

Вяземская не услышала его – скорее, почувствовала. Ощутила всем телом энергию мощного и почти беззвучного оргазма. Толстый плексиглас на этот раз не был преградой.

– Панина?

Пациентка не отвечала. Она обмякла. Левая нога медленно разогнулась и коснулась пола.

Анна повернулась к санитарке.

– Ничего страшного. Пойдем.

Они дошли до конца коридора. Вяземская заперла за собой решетку.

– На завтрак, в чай – полграмма аминазина. Пусть уснет. Я хочу осмотреть ее и обработать повреждения.

Валентина с облегчением кивнула:

– Хорошо, Анна Сергеевна.

* * *

За окном занимался рассвет. По коридору бродили дрожащие синеватые тени. Свет настольной лампы померк и стал не таким ярким.

Вяземская сидела за столом и читала историю болезни, пытаясь найти новые, ранее ускользнувшие от ее внимания подробности.

Врач, в чьем ведении находилось женское боксовое отделение, уволился пару месяцев назад. Профессор Покровский временно поручил Анне присматривать за его единственной обитательницей, полагая, что это будет нетрудно.

«Панина Елизавета Андреевна», – значилось на обложке истории. И рядом – три вопросительных знака. Далее – «год рождения – 1975». И снова – вопросительные знаки.