Метро

То, что сидит внутри мужчины и рано или поздно делает его успешным.

Пораженный глубиной этой истины, он тут же попытался примерить ее на себя, и по зрелом размышлении оказалось, что истина не так уж и глубока. Для телевизионной передачи она вполне годилась, но для реальной жизни…

Один момент он никак не мог объяснить. Почему же эти матрешки появились одновременно с деньгами? А раньше? Где они были раньше, когда он, бывало, съедал за весь день только два вонючих чебурека – потому что на большее денег не хватало?

Выходит, в нем тогда еще не было этого самого, что спустя пару-тройку лет обратилось в деньги? Да нет же, было, и в куда большем количестве, нежели сейчас.

"Странно, – думал Константинов. – Я был моложе, сильнее, красивее, добрее. Я хотел семью, но почему-то никому не был нужен. А теперь, когда я зачерствел, постарел и ослаб, я вдруг стал нужен всем. Что изменилось?".

Как ни крути, изменилось только одно. У него появились деньги. Выходит, женщины – не такие уж сложно организованные существа, тонко чувствующие мужскую сущность.

С последней девушкой, которая была младше на шестнадцать лет и называла его "Вовусик", он прожил два месяца. Больше не сумел. Однажды утром она, еще не накрашенная, но все же – довольно красивая той красотой, что есть у каждой молодой девушки – спросила:

– Вовусик! А не пора ли нам завести ребеночка?

Константинов вскипел. Он едва сдержался и аккуратно положил телефонную трубку на рычаг.

Он присел на край кровати. Девушка призывно раздвинула длинные ножки.

Константинов увидел на тумбочке рядом с кроватью градусник и сразу понял, ГДЕ она измеряла температуру. ЧТО она хотела узнать.

– Пора, – глухо сказал он.

Он смотрел на тумбочку – этот градусник не давал ему покоя.

– Пора, – повторил он, – собирать тебе чемоданы и УБИРАТЬСЯ ОТСЮДА К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!!

Девушка – себя она называла Алей, хотя по паспорту звалась весьма прозаично, Еленой – вздрогнула и поджала ноги.

– Вали отсюда. И чтобы я больше тебя не видел!

В тот же день, выслушав истерику, упреки, мольбы, жалобы и еще одну истерику – под занавес, он вызвал слесаря и поменял в доме замки.

Целую неделю ему хотелось набить каждой встреченной молодой особе морду. А через неделю он пришел в себя и понял, что с ним творится.

Он не стал женоненавистником, нет.