Башня

Игорь не удержался – присел и коснулся капота руками, но постарался тут же распрямиться и встать на ноги.

Нога в черном начищенном ботинке, слегка припорошенном бетонной пылью, поскользнулась и сорвалась. Бирюков замахал руками, пытаясь удержать равновесие, но почувствовал, что сползает все ближе и ближе к стене ямы. В следующую секунду от ее края оторвалась огромная глыба и, пролетев три метра, с размаху припечатала тело охранника к машине. В груди, придавленной неимоверной тяжестью, что-то хрустнуло, и Бирюкову показалось, что кто-то в одно мгновение заменил весь воздух в его легких на обжигающий кипяток.

Последнее, что он успел увидеть – это поток вязкой крови, хлынувшей изо рта. На вишневой краске кровь смотрелась почти не страшно. Он ощутил соленый вкус, заполнивший рот, и умер.

* * *

– Ну вот и все, Алексей Геннадьевич. Комбинация… – Петухов потянулся за спичкой, которую уже по праву считал своей.

Старший смены охраны легонько шлепнул его по руке.

– Цыц! Я еще не сказал своего последнего слова.

Петухов отдернул руку и лукаво улыбнулся.

– И в чем же оно заключается? Я сейчас поддам вам шашку – вот сюда – а потом беспрепятственно пройду в дамки. Ну, мон колонель?

Ковалев напряженно сопел в ответ. На белой рубашке, под мышками, проступили влажные пятна пота. Партия действительно была проиграна. Он оценил свои шансы на ничью и нашел их ничтожными. Но все равно сдаваться он не собирался.

– Не гони, Коля! Ты имеешь дело с человеком, который однажды обыграл самого Карпова… В нарды.

– Это меняет дело. Простите, полковник, я не знал, – и Петухов снова занес руку над спичкой, лежавшей перед Ковалевым.

– Ну подожди. А если я…

– Ага, жертва двух шашек, и туманная перспектива занять главную диагональ. Я это видел, но… Это бесполезно. Примерно как расческа в вашем шкафчике.

Ковалев не смог сдержать улыбки. Этот злыдень Петухов однажды преподнес ему подарок. Маленькую продолговатую коробочку в красивой праздничной упаковке.

Все, как положено – с алым бантом и вложенной открыткой. В коробочке оказалась расческа: вещь, которой Ковалев прекратил пользоваться уже шестнадцать лет назад – по причине абсолютной гладкости головы. И все бы ничего, но в следующий раз Петухов грозился подарить ему бигуди.

Расческу он оставил – на память – и действительно хранил в своем шкафчике.

– Хорошо! Хорошо… Вот тебе мое последнее слово… – он помедлил, наслаждаясь театральным эффектом. – Сдаюсь.