Башня

Это он хорошо понимал. Так же хорошо, как и то, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО плохо выглядит. Очень плохо.

Он ходил кругами, не останавливаясь. Стоило остановиться, и тогда дрожь в руках усиливалась. Она была настолько сильной, что смахивала на пляску святого Витта.

– Выспаться… – бормотал Бекетов. – Черт побери, как ей легко говорить об этом… Как я ей завидую…

Он почти не чувствовал своего тела; все ощущения давным-давно притупились, и измученному мозгу требовался сон. Роскошь, которую он не мог себе позволить.

Бекетов запустил руку в пакет и достал пачку сигарет. Распечатал ее, сорвал фольгу, смял в комок и бросил обратно в пакет, а пачку положил на зеркальную тумбочку перед дверью. Там же оставил зажигалку.

Затем последовала очередь другой пачки. Он повторил свой не слишком-то осмысленный ритуал; с той лишь разницей, что положил сигареты с зажигалкой не в прихожей, а в комнате. Положил, тут же забыл о них и отправился в кухню.

Из кухни он прошествовал в ванную, бросил распечатанную пачку в корзину для грязного белья, уронил куда-то зажигалку…

Он старался не торопиться.

"Я схожу с ума? Или я уже сошел с ума?". Он знал, что психически больным людям никогда не приходят в голову подобные мысли, и все же… Вдруг он сумасшедший новой формации – прекрасно отдающий себе отчет в том, что безумен?

Он пошарил в пакете и не нашел больше сигаретных пачек. Тогда он достал мягкий душистый батон и долго пытался сообразить, что же с ним делать и куда его девать? В конце концов он сунул батон обратно и вытащил большую холодную бутылку "Кока-колы".

Желудок отяжелел, и Бекетова потянуло в сон. Собственно говоря, его и так постоянно тянуло в сон, но теперь это желание стало просто невыносимым. Бекетов зажал горлышко пальцем, взболтал бутылку и окатил себя газировкой. Но это не помогало.

Он чудовищно хотел спать, но продолжал из последних сил бороться с запретным желанием.

Он не заметил, как пакет загадочным образом исчез из его рук.

"Если я ненадолго присяду… Спать не буду, просто присяду. Совсем чуть-чуть, на минутку. Отдохну, не то я грохнусь прямо на пол".

Он посмотрел на свои ноги и ужаснулся. Они дрожали так сильно, что, того гляди, грозили хрустнуть и сломаться.

"Чуть-чуть… Ладно?".