Библиотека

Секунд пять, не дольше – но все же лучше, чем ничего. От ординатора она, помнится, в первый раз отбивалась куда настойчивее.

– Отныне и навеки я ваш покорный слуга, странствующий рыцарь Павел Синицын, – склонился парень в почтительном поклоне.

– Юля, – ответила она.

– Ну, уж коли мы преодолели ненужные условности естественным путем, может быть, хлебнешь из моей чаши? Я ведь все равно на работе, – он отдал ей свою едва начатую бутылку, и Юля после недолгого колебания взяла.

– Не жалко? – ехидно спросила она.

– А я и есть хозяин, – спокойно ответил Павел. – Подпольный алкогольный магнат – но! В свободное от работы время. А основная моя профессия – странствующий рыцарь.

Он снова перепрыгнул через прилавок.

– Передай соседке – пусть всегда присылает тебя за сигаретами. Насчет экзамена не беспокойся – что-нибудь придумаем. Приходи завтра в это же время – получишь подробные инструкции. Идет? – он снова подмигнул ей – озорно и лукаво.

– Конечно.

Юля взглянула на часы и поняла, что уже непоправимо поздно – начало первого.

– Ой, я пойду, Паша, – засуетилась она.

– Сигареты не забудь, – он протянул ей пачку "Винстона" и две десятирублевки, которыми она собиралась расплатиться.

– Спасибо! – Юля торопливо открыла дверь.

Колокольчик мелодично звякнул.

Парень проводил ее взглядом.

– После экзамена я тебя трахну. Можно было бы и завтра… Но после экзамена ты будешь теплее.

Он облизнул сухие губы, поправил резинку, стягивающую хвост, и врубил плейер на полную громкость.

* * *

Юля быстро добежала до общежития. Бабка, божий одуванчик, сидела в маленькой будочке с плексигласовым стеклом и читала книжку в мягкой обложке. На обложке были россыпи красных сердец (козыри – черви!) и сладкая до тошноты картинка: черноволосый набриолиненный красавец, раздувая ноздри, прижимал к себе пышногрудую блондинку, от истомы лишившуюся чувств.

"В жизни все не так", – подумала Юля. – Тебя заводят в процедурную, или в ординаторскую, или в опустевшую столовую, и…". Одним словом, не так.

Бабулька кутала костлявые плечи в пуховый платок. Она укоризненно взглянула на Юлю поверх очков и, стараясь придать тонкому голоску хотя бы минимальный оттенок строгости, сказала:

– Что ж ты, деточка, так поздно? А впрочем – дело молодое.

И помахала сухонькой коричневой ладошкой.