Кот, ночь на кладбище и другие истории. Сборник рассказов

Проще говоря, кот продолжил легко бежать по нашим следам. Временами он отставал, отвлекаясь на какие-то запахи. Принюхивался и дергал хвостом, словно чуял что-то опасное. А временами кот забегал вперед. В такие моменты он останавливался и смотрел на нас, словно вопрошал: «Сколько мне вас еще ждать, все лапы с вами отморозишь!».

Мне нравилось то, как бегал вокруг нас этот кот. Было в этом что-то приятное, доброе. Совсем скоро все это закончилось. Но не потому, что кот сбежал, а потому что мы дошли до дома. Мама открыла калитку нашего двора.

– Эй, Паинька, почему ты не пошел домой, – мама присела на коленки перед котом. – Назовем тебя Паинька!

Мама встала.

– Ну, что нам с тобой еще делать? Ты тут на улице замерзнешь, ты же еще котенок. И тут я заметил, что кот на самом деле не совсем кот, это был большой, но, все же, котенок. И пусть он был размером со взрослую кошку, но милая мордочка, с характерной для всех котят остротой носика, не оставляла сомнений – перед нами, что ни на есть, самый настоящий котенок.

С этого дня у нас в доме появился новый жилец Паинька, а я добавлял – «ушастый». Так я его и называл – «Паинька ушастый».

Но что это был за кот? Сказать, что в доме поселился ураган, не сказать ничего. Казалось, наш кот жил для того, чтобы всеми своими поступками опровергать свое невинное имя. Да, паинькой он не был ни одного дня. С того момента, как у нас поселился этот бродяга, в животном мире нашего дома произошли серьезные изменения. Все мыши, которые, до появления этого кота, чувствовали себя вполне вольготно и не только в подполье, но и в двух сараях нашего дома, вдруг исчезли в один момент.

Вместе с ними исчезли ночные драки мышей в моей комнате. Я, конечно, любил, как и все дети, живность, но дерущиеся и истошно пищащие по ночам мыши, даже мне, пятилетнему ребенку, уже порядком надоели. Поэтому исчезновение этих представлений по ночам все мы восприняли с облегчением. И, несмотря на другие, совсем не невинные проделки Паиньки, мы все-таки были ему очень рады.

Сам же Паинька рос-рос и вырос в большущего кота с невероятно пушистыми лапками. И он был такой тяжелый, что, когда он сидел у меня на коленях, мне казалось, что я держу как минимум свой школьный портфель, набитый учебниками, а то и гирю из спортзала. Но все меняли его мягкие лапы. Я очень любил их гладить. Правда, Паинька не всегда с пониманием относился к тому, что его лапы могут нравиться кому-то еще, кроме него самого.